В нужное время
Шрифт:
Войдя к ней, Эрик нашел ее на кровати: спрятав голову под подушку, дочь горько рыдала и никак не могла успокоиться.
В тот же вечер Эрик позвонил другу Уинса и спросил о похоронах. Выяснилось, за телом Уинса приехали из Сан-Диего родители, а Кармен лежала в морге, никому не нужная. Ее мать в Гаване давно умерла, других родных – или друзей достаточно близких, чтобы озаботиться ее посмертной судьбой, – у нее не было.
Эрик сказал, что займется этим сам, и попросил связать его с моргом в Лос-Анджелесе. Тут же, не сходя с места, позвонил в бостонское похоронное бюро и обо всем договорился. Он не хотел, чтобы Кармен лежала где-то в Калифорнии в безымянной могиле. Пусть покоится на семейном кладбище, рядом с его первой женой; а Алекс знает, где похоронена мать, и сможет приходить к ней, когда станет постарше.
На следующий день, выйдя из комнаты с красными и опухшими глазами, дочь молча протянула отцу листок бумаги.
Стихи – маленькое стихотворение о матери. По-детски наивное, оно, однако, поражало силой и свежестью чувств; в нем ясно ощущался пробуждающийся талант, и еще более – неизмеримая любовь. Любовь безответная, страдающая, но способная преодолеть свое страдание и подняться над ним. Непостижимо, думал Эрик, что Кармен, эта бабочка-однодневка, красивое пустоголовое существо, неспособное любить никого, кроме себя, сумела пробудить в дочери такое чувство.
Глава 4
Алекс всегда была очень близка с отцом, особенно после того, как они остались одни, но смерть Кармен сблизила их еще больше. Со временем Алекс оправилась от потрясения, вызванного смертью матери. Жизнь ее вошла в прежнюю колею, пожалуй, стала даже спокойнее, поскольку теперь девочку не мучили напрасные надежды и тщетные ожидания того, что однажды мама приедет или позвонит.
Еще больше прежнего Алекс пристрастилась к книгам. Серию про Нэнси Дрю они с отцом закончили пару месяцев назад, и Эрик решил, что пора уже ей потихоньку переходить на взрослые книги. Начать можно, пожалуй, с «дамских» детективов, спокойных и не страшных, вроде Агаты Кристи. Так он и сделал – и новыми героями Алекс стали Эркюль Пуаро и мисс Марпл: вместе с ними, шаг за шагом, она распутывала изощренные преступления и приходила в восторг, когда удавалось самой найти разгадку раньше, чем сыщик объявлял ее изумленным читателям.
Алекс не только читала, но и сочиняла. Преподаватель литературы в четвертом классе отмечал, что у нее явный поэтический дар. В пятом классе Алекс получила первый приз за душераздирающий рассказ о девочке, у которой убили маму. А через два года после смерти Кармен, когда Алекс училась в шестом классе, учитель литературы мистер Фарбер позвонил Эрику на работу и попросил завтра зайти в школу. Голос его звучал серьезно, даже мрачно, будто Алекс что-то натворила. Эрик недоумевал: до сих пор у его дочери не возникало проблем в школе! Самой Алекс он решил ничего не говорить, пока не выяснит у учителя, в чем дело.
В школу Эрик отправился с некоторым трепетом – и волнение его только усилилось, когда учитель с хмурой гримасой протянул ему шесть тетрадных листочков, исписанных старательным детским почерком.
– По-моему, вам следует это прочесть, мистер Уинслоу, – сообщил он похоронным тоном. – Мы с коллегами не знаем, что и думать!
«Что же она такое написала?!» – размышлял Эрик, принимая листочки. Объяснилась в ненависти кому-то из учителей? Пригрозила покончить с собой? Физиономия мистера Фарбера заставляла предполагать самое худшее.
Но ничего подобного: дочь написала рассказ, и, начав читать ее сочинение, Эрик скоро обнаружил, что всерьез увлечен чтением.
Алекс писала смело и уверенно, с мастерством, не характерным для одиннадцатилетнего ребенка. На первой странице она описала место действия и представила читателю персонажей. Вторую посвятила завязке сюжета, причем весьма умелой, заставляющей заинтересоваться и гадать, что произойдет дальше. Все шло хорошо до третьей страницы, но там случилось убийство: жестокое, кровавое, в лучших традициях любимых триллеров Эрика. На четвертой на сцене появился детектив, обаятельный и циничный, готовый даже над свежим трупом отпускать сомнительные шуточки. Сюжет развивался стремительно: на пятой странице действие совершило несколько неожиданных поворотов, а на шестой детектив разоблачил убийцу, человека, которого никто (и даже сам Эрик) не подозревал!
«Отличная работа! – думал Эрик. – Такой рассказ сделал бы честь и взрослому писателю! Похоже, не зря я приучал Алекс к детективам!»
Гордо улыбаясь, он вернул сочинение учителю. Но тот почему-то не разделял его радости.
– Вы понимаете, – проговорил он, сверля отца суровым обвиняющим взглядом, – что для одиннадцатилетней девочки ненормально писать подобное? Фантазии о насилии у ребенка – повод как минимум для консультации у психолога! Вы знали, что она страдает такими фантазиями?
– Нет, не знал, но, честно, я впечатлен, – ответил Эрик, не совсем понимая, чем озабочен учитель.
– Мистер Уинслоу, улыбаться здесь нечему! Рассказ вашей дочери свидетельствует о том, что у нее серьезные психологические проблемы!
– А по-моему, – возразил Эрик, оскорбленный в лучших чувствах, – он свидетельствует о том, что у моей дочери несомненный талант. Это рассказ уже сложившегося писателя. Построение сюжета безупречно, а развязка удивила даже меня. Я постоянно читаю детективы и триллеры, это мое хобби, и мы с Алекс часто их обсуждаем. Она многому научилась у моих любимых авторов.
– Понимаете ли вы, насколько нездорово для ребенка в столь юном возрасте фантазировать о жестоких убийствах? Да дети не должны даже знать о таких вещах! Взгляните еще раз на рассказ – он как будто сочинен взрослым человеком!
– По-моему, это комплимент ее писательскому мастерству. Моя Алекс сумела написать рассказ, который всерьез вас напугал, – чего же лучше?
– Это не повод для шуток, мистер Уинслоу! – воскликнул учитель. – Отнеситесь к этому серьезно!
– Куда уж серьезнее! – возразил Эрик. – Несколько лет назад дочь призналась мне, что, когда вырастет, хочет писать детективы. Тогда я не принял это всерьез – и, видимо, напрасно. У нее талант, его нужно развивать. Полагаю, курсы писательского мастерства ей очень пригодятся. – Он поднялся с места. – Я горжусь своей дочерью, – добавил он. – Вы отдадите мне рассказ? Хочу сегодня обсудить его с Алекс.
Учитель протянул Эрику листочки, а затем пожал ему руку с такой гримасой на лице, словно дотронулся до гремучей змеи.
– Имейте в виду, вы нанесете ей серьезный психологический ущерб, если будете поощрять подобное!
«Поощрять»? Да, черт возьми, именно этим Эрик и собирался заняться! Домой он летел как на крыльях, переполненный радостью и отцовской гордостью.
За ужином из энчиладас и риса по-испански, приготовленных Еленой, и салата, нарезанного самим Эриком, он заговорил с Алекс о ее рассказе.
– Сегодня я был в школе, – сообщил Эрик, отложив в сторону аппетитный пирожок – любимое его блюдо, не считая домашних тортильяс. – Меня вызвал твой учитель литературы.
– Мистер Фарбер? – удивилась Алекс. Она явно не предполагала, что ее рассказ мог вызвать в школе такое волнение умов. – А что случилось?
– Ты описала убийство, которое чертовски напугало его. Он решил, будто у нас в доме нездоровая атмосфера или что-то в таком роде. Рассказ действительно потрясающий. Как ты до такого додумалась?