Чтение онлайн

Он приблизился к Татьяне, что взирала на него с тревогой, и припал к ее губам.

Затем, наконец, Ю отступил от нее, потерянной и раскрасневшейся.

— Благодарю вас за верную службу, за каждое доброе слово и за все разделенные чашки чая. Ну-ну, не надо слез, это всего лишь еще один этап.

Констанция приняла эти слова на свой счет, но затем заметила, что и стажер украдкой вытирает щеки.

Юджин и сам, хоть и пытался казаться спокойным и мудрым, справлялся из рук вон плохо. Он говорил, что все в порядке, но взгляд кричал: «Оставьте меня здесь, я не хочу в книгу»

Никто не смог бы выполнить эту просьбу, и поэтому он не просил.

— Я хотела бы, чтобы был другой выход… — прошептала Констанция.

Ю сжал губы, взял в руку безвольную кисть Татьяны.

— У меня одна просьба: мой выигрыш отдайте на восстановление какой-нибудь библиотеки.

С этими словами он прикоснулся к одному ловцу, вынудив Татьяну дотронуться до обложки второго.

По их пальцам заструились чернильные полосы. Слова складывались в предложения, предложения в абзацы, абзацы растекались по коже в сплошь черное пятно, поглощая двух людей. Наконец, их фигуры будто поблекли, в следующий миг каждого втянуло в свой ловец. Книги еще несколько секунд повибрировали, а затем застыли. На обложках проявились золотистые буквы.

Какое-то время Констанция не отдавала себе отчет в том, что утешается в объятиях Кинга: он прижал ее к груди, позволяя прочувствовать боль расставания. Лишь спустя время Констанция отступила.

Илья собрал оставшуюся на полу одежду Юджина — предметы этого мира, но больше не мира Ю,— забрал со шкафа видеокамеру. Лицо его казалось мрачнее обычного.

— Возвращайтесь к работе, — велел Илья и вышел из кабинета.

Аврелий будто бы лишился всего жизнелюбия. Он со скорбным лицом подхватил два ловца, внимательно посмотрев то на один, то на другой.

— Был человек. Осталась лишь его история. Мы будем помнить ее, Ю.

С этими словами он ушел.

Вязкая тишина в комнате жаждала, чтобы кто-то разорвал ее, сказал нечто пронзительное, светлое, наполнил пространство любовью.

Артур сделал шаг навстречу Констанции, открыл рот, но она не позволила ему быть первым:

— Артур, я хочу попросить прощения за то, как вела себя с самого возвращения.

Она открыто посмотрела ему в глаза:

— Мной руководила обида. Хотя, если быть откровенной, вы ни в чем не провинились. Почти. Чаще всего были ужасным наставником, бессердечно использовали меня, чтобы делать поменьше работы, раздражались, тогда как все, что я делала — это пыталась вам угодить. Но самое главное, за что я злилась на вас до последнего, было, конечно, то, что вы не любили меня в ответ. Но смешно винить в этом.

Она замолчала, но ненадолго: едва Кинг снова попытался что-то сказать, она прервала его движением руки и, начав расхаживать по кабинету, продолжила:

— Не нужно ничего говорить. Я сама должна была… должна была иначе отнестись к ситуации. Но тогда, в прошлом, мне не хватило ни любви к себе, ни самоуважения, чтобы сделать это. Сейчас я повзрослела, но вернувшись, ощутила, как внутри будто просыпается прежняя Констанция…

Она глубоко вздохнула, подошла к Артуру и, стараясь не потонуть в его глазах, твердо заявила:

— Знайте, Артур, мои чувства давно позади, они больше не помеха. Я не испытываю к вам ничего, поэтому могу отпустить и обиду. Давайте начнем заново, как коллеги, которые уважают друг друга.

Она протянула ладонь для рукопожатия. Кинг долго, невыносимо долго смотрел на Констанцию. Его взгляд с прищуром был изучающим, чуть хитроватым, будто он видел что-то, о чем она не догадывалась.

Затем Кинг сжал ее ладонь, но не стал отпускать сразу.

— Вы останетесь в Петербурге? — спросил он, заставив Констанцию растеряться.

— Да. Да, конечно. Я приняла решение о переезде сюда сознательно, и у меня нет причин возвращаться в Москву.

Кинг понимающе кивнул, а затем, вместо того чтобы высвободить ее руку, притянул Констанцию ближе.

— Хорошо. Я рад, что мы во всем разобрались. Спасибо, что осмелились на этот разговор.

Констанция усмехнулась, все еще ожидая, когда, наконец, он отпустит, отойдет.

— Кажется, у нас с вами ничья, — проговорил он негромко, его проникновенный голос вынудил Констанцию нервно сглотнуть.

Справившись с собой, она выдохнула едва слышное:

— Что?

— Евгений и Татьяна дали вам недостающие два балла, — более привычным тоном отозвался Кинг, наконец, отпустив ее руку. — У нас ничья.

— Ах, это. Да, нам стоит показаться в Абонементе. Думаю, коллеги ждут не дождутся подведения итогов.

— Ю был единственным, кто поставил на ничью, — заметил Артур, осматривая кабинет.

Он подхватил книгу, которую читал, пока они все ждали появления Юджина, затем учтиво предложил Констанции пройти вперед, открыл перед ней дверь.

— Я рад, что мы с вами, наконец, сможем цивилизованно общаться, — сообщил он, когда она проходила мимо.

— Я тоже очень рада, что удалось оставить ненужные чувства позади и взглянуть на вас всего лишь как на коллегу, — ответила Констанция, широко улыбаясь.

Широко и неискренне.

Да, с обидой и злостью справиться удалось, но пришлось признаться самой себе, что снова влюбилась. И если раздражение она с готовностью демонстрировала, то с любого рода симпатией старалась быть посдержаннее.

Тем более, когда речь шла об Артуре Кинге.

«Я найду способ избавиться от ненужных чувств, — твёрдо решила Констанция. — Обязательно найду. Но только не сегодня. Как говорила Скарлетт О’Хара, подумаю об этом завтра».

Ведь завтра будет новый день.

– --

ВОТ И ЗАКОНЧИЛАСЬ ПЕРВАЯ КНИГА ЦИКЛА