Чтение онлайн

Я в отчаянии всплеснула руками. Будь все проклято! Этот хитрый лис Лучано загнал меня в угол. Мысль о том, чтобы провести хоть день в этом вертепе разврата, была невыносима. Но и перспектива не продавать палаццо из-за дурацкой прихоти покойной тетушки приводила в ярость. И тут меня осенило.

– Черт с вами! – выпалила я. – Я продам палаццо Марко. Прямо сейчас. Сегодня же! Вы же этого хотели! Пусть забирает эту обитель порока, и катится к дьяволу!

Лучано аж подскочил в кресле от неожиданности. Но тут же нацепил на лицо маску скорбной озабоченности.

– Ах, синьорина, боюсь, это невозможно… – промурлыкал он, в притворном изумлении. – Видите ли, до оглашения этого пункта завещания я бы, так и быть, мог закрыть глаза на некоторые… вольности. Но теперь, когда все официально, моя профессиональная этика мне такого не позволяет. Условия есть условия. Без их выполнения продажа не состоится, и точка.

Он цокнул языком и развел руками, всем видом изображая искреннее сожаление.

– Иными словами, синьорина Эштон, – вам придется все-таки почтить палаццо своим присутствием. Хотя бы на недельку. Уверен, это будет весьма… познавательный опыт! Глядишь, и войдете во вкус. Недаром же Тетушка Беатрис так на этом настаивала.

Лучано сделал многозначительную паузу и добавил:

– И не волнуйтесь, я буду навещать вас каждый день. Чтобы, так сказать, убедиться, что вы неукоснительно соблюдаете волю покойной синьоры Беатрис. Так что скучать вам точно не придется!

Я опешила, уставившись на него в полном изумлении.

– Постойте, синьор Гаспарини, – медленно проговорила я, пытаясь совладать с охватившим меня гневом. – Вы шутите? Какая муха вас укусила? Еще пару минут назад вы буквально уговаривали меня продать палаццо синьору Альвизе. Намекали, что сегодня же можно оформить сделку. А теперь, стоило лишь упомянуть об этом пункте завещания, вы резко передумали? И прикрылись какой-то надуманной профессиональной этикой? Это что за цирк?

– Помилуйте, синьорина, какие громкие слова! – насмешливо протянул он. – Не стоит путать деловые советы с неукоснительным соблюдением последней воли усопших. Согласитесь, завещание – это вам не шутки! Тут уж никуда не денешься, закон есть закон.

– Закон? – В глазах потемнело от ярости. – Да какой же это закон, если он противоречит всем нормам чести и морали? Вы, синьор, по-видимому, совсем лишились стыда и совести, если готовы потворствовать подобному непотребству!

Лучано расхохотался, явно наслаждаясь моим негодованием.

– Ах, синьорина, я смотрю, вы еще слишком юны и наивны, – снисходительно пропел он, сверкая белозубой улыбкой. – В реальном мире, знаете ли, честь и добродетель котируются не так высоко, как звонкая монета. Уверяю, через недельку в палаццо вы начнете смотреть на вещи куда как прагматичнее!

– Неделю? Будет вам неделя! – решительно заявила я, вскакивая на ноги. Глаза мои пылали праведным гневом. – Я выполню это нелепое условие, будь оно неладно! Но ровно через семь дней палаццо будет продано, и ноги моей больше не будет на венецианской земле! Запомните это, синьор Гаспарини!

С этими словами я подхватила со стола ридикюль и, не прощаясь, вылетела из конторы.

Элизабет

Я неслась прочь по узким улочкам, кипя от ярости. В голове крутилась одна мысль: какие же все-таки мерзавцы эти итальянцы! Сначала Марко со своими наглыми домогательствами, теперь еще и этот негодяй Лучано. Два сапога пара! Я даже не удивлюсь, если окажется, что они закадычные друзья. Уж больно похоже себя ведут, негодяи.

Совсем запыхавшись, я остановилась переводя дух у какого-то моста. Оперлась о парапет, жадно глотая свежий речной воздух. Надо успокоиться и собраться с мыслями. Паника и истерика делу не помогут.

Итак, что мы имеем? Во-первых, я теперь полноправная владелица злополучного палаццо и всех припрятанных тетушкой Беатрис богатств. Это, конечно, хорошо. Деньги лишними не бывают, тем более для одинокой девицы на чужбине.

Во-вторых, избавиться от дурно пахнущего "наследства" мне не дадут, пока я не выполню абсурдные требования завещания – неделю изображать из себя бордель-маман в этом вертепе. Вот это уже хуже. Намного хуже.

От одной мысли, что придется провести целых семь дней (и ночей, прости Господи!) в обществе падших женщин и похотливых кавалеров, меня пробирала дрожь омерзения. Дышать одним воздухом с этими заблудшими душами, улыбаться, любезничать. Тьфу, какое непотребство для порядочной леди!

– Господи, миледи, что ж вы так умчались-то? – выдохнула запыхавшаяся Ханна, подлетая ко мне. – Я уж думала, потеряла вас!

– Прости, милая, – покаянно вздохнула я, приобнимая служанку за плечи. – Этот нечестивец Гаспарини довел меня до белого каления. Вот я и сбежала прочь, не помня себя. Прости, что бросила тебя одну! Ты как, в порядке?

– Все хорошо, не извольте беспокоиться, – улыбнулась Ханна, поправляя съехавший набок чепец. – Я ведь в коридоре дожидалась. Слышала, как вы на этого итальянца голос возвысили. Думаю, никак миледи сейчас ему оплеух отвесит! Вот и приготовилась на выручку бежать.

Я невольно прыснула со смеху, представив эту картину. Ох, как же руки чесались хорошенько проучить нахала Лучано! Но увы, благородной девице не подобает учинять рукоприкладство. Даже ежели очень хочется.

***

Мы с Ханной стояли напротив мрачного палаццо, где мне предстояло провести самую страшную неделю в своей жизни. Узкие окна-бойницы неодобрительно смотрели на непрошеных гостий. Тяжелая дверь из потемневшего дуба, казалось, была готова захлопнуться за нами, как крышка гроба. Даже в солнечном итальянском полудне это обиталище порока умудрялось источать ауру зловещей тайны.

Воспоминания о вчерашнем визите в бордель заставили меня содрогнуться: полуобнаженные девицы, бесстыдно увивающиеся вокруг похотливых кавалеров. Звон бокалов и пьяные выкрики. Запах дешевых духов и вина. И над всем этим – циничный взгляд Марко Альвизе, управляющего борделем. От этого непотребного зрелища мне стало дурно.

"И ты хочешь снова войти в этот вертеп? – шептал внутренний голос. – Да ты в своем уме, Элизабет? Беги отсюда без оглядки, пока не поздно!"

Но другой голос, настойчивый и упрямый, возражал: "Нет, ты должна это сделать! Ради наследства, ради своей свободы. Ты же не трусиха, Элизабет Эштон".

Я тяжело вздохнула, собираясь с духом. Как легко было вчера строить смелые планы, сидя в тиши своей спальни! Но сейчас, стоя перед дверью в преисподнюю, я уже не чувствовала былой решимости. Колени предательски дрожали, сердце колотилось где-то в горле.

– Господи, миледи, и не страшно вам в этакое логово разврата соваться? – пролепетала Ханна, во все глаза глядя на неприступный фасад. – Может, ну его, это наследство? Вернемся лучше в нашу добрую старую Англию от греха подальше!

Как было заманчиво поддаться на уговоры Ханны, плюнуть на все и сбежать! Но разум подсказывал – второго шанса не будет. Сейчас или никогда.