Чтение онлайн

– Да хоть бы и так! – Мой праведный гнев грозился выплеснуться на его голову. – Где мои деньги?

– Наши, – поправил он меня. – И не кипятись… Хотя в твоем случае яркие эмоции – это очень хорошо. Быстрее мозг перестроится. Устанешь, сон улучшится.

– Зубы мне, доктор Дигри, не заговаривайте. За столько лет я успела изучить вас вдоль и поперек. Где мой капитал?

– Там, где надо, Лидия. Большая часть в частных банках Нептуна и его спутников. И еще по чуть-чуть всюду. От Меркурия до станций за Плутоном.

Я сглотнула и снова уставилась на карту. Засопела. Но злость быстро улеглась. Здравый смысл у меня всегда преобладал над эмоциями. Да, моя карта была надежно защищена, и взломать ее или заблокировать практически невозможно. Но вот банк, в котором я хранила свои сбережения… Он принадлежал корпорации отца. И если папочка обнаружит, что я его знатно ощипывала на протяжении последних лет, то… Да, он мог дотянуться до моих счетов.

– Куда ее прикладывают? Где… с чего управляют? – сдалась я.

Маркус просиял, он словно наперед знал, какая реакция последует за злостью. Неужели меня так легко просчитать?

– С банкомата, – все так же сидя ко мне спиной, проворчала Ким.

Мне все больше чудилось, что она злится на меня. Или нет… скорее, я ей очень не нравлюсь.

Почему? Это интересно.

Но доброжелательности по отношению ко мне эта девушка явно не испытывала.

Хотя я могла и ошибаться. Мнительность, она такая.

– Банкомат, – повторила я знакомое слово. – Они все еще существуют?

– На больших планетах, – снова пробубнила пилот. – А на мелких станциях носите нал, госпожа Землянка. Ну или имейте карту черного банка, лучше той группировки, что управляет сектором.

– Нал? – Я бестолково оглядела присутствующих. – В смысле наличные? Бумажки или что там? Какая дикость, кто сейчас принимает эту макулатуру?

Ответом было молчание, Ким и вовсе обернулась на меня. Кажется, я сболтнула лишнее.

– Слышишь, мозгоклюй, – девушка прищурилась, – а она вообще откуда? Это она серьезно или чувство юмора такое?

Маркус задумчиво потер подбородок. Видно было – подбирает правильный ответ.

Поджав губы, поймала на себе жалостливый взгляд капитана. Да что такое? Что я, по их мнению, совсем того?

– Я просто не покидала Илистрон-хаус, – процедила, пытаясь справиться с негативными эмоциями. – Мне неоткуда это знать.

– Сколько не покидала? – Айзек подался вперед. – Год? Два? Три?

– Я никогда его не покидала, ясно вам? И не надо на меня смотреть, как на побитого кота. Это, знаете ли, неприятно.

Свесив ноги с капсулы, попыталась встать, но капитан снова, не церемонясь, ухватил меня за плечи и ловко уложил. Наши глаза оказались на одном уровне. Замерев, сглотнула вязкий ком в горле. Он смотрел так…

– Ненавижу эту жалость во взгляде. Не надо, Айзек, – прошептала так, чтобы услышал только он.

– Это не жалость, Лидия. Скорее, сочувствие и злость. Лежи и не вставай. Все образуется и будет хорошо. Все узнаешь и всему научишься. Я… мы поможем.

Распрямившись, он снова сел на кресло рядом.

– Да, дела, землянка, – протянула Ким, – а жизни ты и не знаешь. Тяжело тебе придется за стенами своей золотой крепости.

Усмехнувшись, я прикусила нижнюю губу. Тяжело? Может быть, а может, и нет. Уставившись в потолок, продолжала сжимать в руке эту банковскую архаику.

– Ну, к слову, мисс Илистрон, – продолжила она, – карту можно подсоединить к планшету и следить за счетами оттуда. Все в действительности не так страшно, как кажется. Но ваш доктор прав – деньги сейчас лучше хранить везде, но понемногу. Во-первых, отследить не так уж просто. Теневые банки оттого и теневые, что не выдают доходов своих клиентов. У них, считай, весь цвет пиратов и контрабандистов. Сдадут одного – уйдут все, и развалится контора. А во-вторых, кто складывает все яйца в одну корзину? Глупо же.

Я взглянула на девушку. Она, объясняя мне правду жизни, параллельно выстраивала маршрут полета. На экране одна за другой появлялись зеленые точки, над которыми загорались цифры координат. В моей голове тут же возникли ломаные кривые.

– Ни одной ошибки в расчетах, – пробормотала негромко, – хоть и медленно, но верно.

Она поняла, о чем я, и пожала плечами.

– Тебе бы, землянка, навигатором на корабль. Миллионов не заработаешь, но на кофе и платьица хватит. Ну и мужика найти посолиднее, можно с кораблем.

– Может быть, – кивнула я неопределенно, – но сначала мне нужно узнать, что стряслось с «Ойконом». Долго еще лежать?

Я перевела взгляд на странно улыбающегося Айзека.

В ответ он только медленно кивнул и поднялся. Я невольно взглянула на его руки выше локтя. Черный металл, через пластины просматривались тоненькие гибкие трубочки, заменяющие местами кровяные сосуды. По ним медленно двигалась красная жидкость. Рядом слабо мерцала сеть искусственных нейронов. Проводки меньше миллиметра диаметром. И все это не выглядело как-то уж жутко. Нет, вполне себе эстетично, хоть и грубо. Впервые в жизни мне стало интересно, что чувствуют люди с такими имплантатами. Не понимая, что делаю, потянулась и коснулась плеча огромного мужчины. Он вздрогнул и обернулся.

– Значит, ощущаете касание, – прокомментировала я свой порыв. – А что еще?

– Все. У тебя теплая и очень нежная рука, солнышко. Ощущение крайне приятное.

Подмигнув, он ушел с мостика.

Удивительно, но я уснула прямо в медкапсуле. Со мной такое случилось, наверное, впервые. Почувствовав, как выплываю из вязкой дремоты, ощутила удивительную бодрость. Я выспалась, и это было сродни какому-то чуду.

Вот так на корабле нелегальных перевозчиков, в окружении чужих мне людей, и так сладко уснуть.

Понежившись, попыталась ухватить за хвост ускользающий сон и еще немного продлить эти минуты блаженства.

Скрип. Насторожившись, сообразила, что кто-то сидит рядом. И это тоже было странное ощущение. Я не видела человека, но слышала тонкий, еле различимый запах, и он был мне приятен.

Перед глазами медленно проплыли почищенные и разобранные на дольки мандарины. Оранжевые, спелые, сочные.

Я улыбнулась и, открыв глаза, повернула голову. Так и есть. Капитан.

Сидя в кресле у капсулы рядом со мной, мужчина, положив ногу на ногу, что-то читал в своем планшете. Хмурился. Его тонкие губы сжимались в ровную упрямую линию.