Чтение онлайн

Лидия пыталась успокоиться и скрыть смущение, деловито принявшись расправлять складки на юбке. Росс Коулмэн закусил кончик правого уса.

— Привет, Хилл, — промолвил он наконец, затем кивнул Мозесу.

Быстрый кивок Лидии предназначался обоим сразу.

— Прекрасное место, не правда ли?

— О да, мистер Хилл. — Лидия тяжело дышала. Она ведь была уже готова отхлестать Росса по его самодовольной физиономии. Что, если бы мистер Хилл вдруг не появился? И неужели он слышал все те оскорбления, которые кричал ее муж? Она готова была умереть от стыда и надеялась, что жар, проступивший на ее щеках, не очень заметен. — Здесь цветы… такие красивые, — произнесла она в тщетной попытке сгладить неловкость.

— Я вот эти только что сорвал у реки. Возьмите, миссис Лидия! — Мозес протянул ей букет. — У вас в фургоне будет красивей.

Она искоса взглянула на Росса. Его лицо было твердым, как гранит.

— Спасибо, Мозес, — поблагодарила она, принимая охапку цветов и машинально их нюхая. Цветы щекотали нос, и, чихнув, она смутилась еще больше.

Мистер Хилл и Мозес рассмеялись. Росс смотрел на них с нескрываемым раздражением.

— Мозес просто в восторге от того, как вы понимаете лошадей, мистер Коулмэн, — сказал Уинстон. Не такой высокий, как Росс, из-за своей изящной, полной достоинства позы он казался выше. — Он ведь всегда работал только в доме. Я, конечно, ездил верхом, но никогда не имел дело с упряжкой из шести лошадей. Не смогли бы вы немного поучить его с ними управляться?

Росс нервно прочистил горло.

— Да смог бы, наверное.

— Я был бы очень обязан вам, мистер Коулмэн. Лучшего учителя мне не найти, — с чувством сказал Мозес.

— Я посмотрю, думаю, смогу вам помочь.

— Прекрасно. — Уинстон поклонился Россу, затем обратился к Лидии: — Вы уже были у речки? Там так прохладно и хорошо. Я с удовольствием вызвался бы сопровождать вас. Разумеется, с позволения мистера Коулмэна.

— Я… м-м… и сам вот хотел сводить туда Лидию.

Лидия, обернувшись, посмотрела на мужа — тому удалось вложить в эту фразу небрежность мужчины, который нередко ходит с женой прогуляться вечером. А когда его рука обвилась вокруг ее талии и слегка притянула ее к нему, Лидия готова была упасть в обморок.

— Ну что ж, тогда доброго вечера, — раскланялся Уинстон, приподняв шляпу.

— Доброго вечера, — закивал Мозес, отправляясь вслед за хозяином к лагерю.

Рука Росса тут же отдернулась, оставив Лидию в глубоком разочаровании. Прогулка с ним на реку показалась ей не такой уж плохой идей. Он ведь гулял в сумерках с Викторией, подумала она грустно.

Но эта прогулка, увы, приятной не будет. Она подумала, что сейчас, когда Хилл и Мозес ушли, свара начнется снова. Сил у нее уже не было — но на всякий случай она с вызовом взглянула на Росса: вдруг опять на нее набросится.

— Значит, блудливый мужлан? — спросил он неожиданно тихо.

— Что? — Ну ясно, он дурачит ее. И вовсе не сердится. Под усами притаилась усмешка.

— Где ты умудрилась услышать такое — и как тебя угораздило это повторить?

Эти слова в адрес Отиса и Клэнси Расселлов она часто слышала от не слишком расположенных к ним ближних. Лидии казалось, что если так называли этих двоих, то это худшее из существующих в мире оскорблений.

— А это… очень плохо? — тихо спросила она, глядя на него круглыми от испуга глазами.

Откинув назад голову, Росс громко расхохотался. В первый раз она видела, чтобы он так смеялся, и, удивленно похлопав ресницами, с удовольствием присоединилась к нему.

— Плохо, говоришь? — наконец сказал Росс, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Да, хуже не бывает. На твоем месте, если бы я хотел стать настоящей леди, я такого ни при ком бы не повторял. — Его снова начал разбирать смех, и, кое-как с ним справившись, он прислонился к дереву и сполз по стволу, присев на корточки. Выражения, с которым он сейчас смотрел на нее, она на его лице никогда прежде не видела. Оно было почти нежным.

— Черт возьми, Лидия, что мне делать с тобой? — Взъерошив волосы, он задумчиво покачал головой. — Бывает, я готов тебя убить, задушить собственными руками. А через минуту ты заставляешь меня так хохотать, как я, ей-богу, давно не смеялся.

Некоторое время он сидел, молча уставившись в землю, а она смотрела на него, желая — и не осмеливаясь — потрогать рукой его волосы, стереть со лба озабоченные морщинки.

Когда он снова взглянул на нее, лицо его уже опять стало бесстрастным.

— Видно, нам придется остаться вместе, пока не приедем в Джефферсон.

— Видно, придется.

А что потом? Спросить она боялась. Быть женой почти чужого мужчины, у которого каждую минуту меняется настроение, — не лучшая участь, но, по крайней мере, он не бьет ее. И чем быть совсем одной, как еще месяц назад, пусть лучше он будет рядом. Она уже начала скучать по нему, если долго его не видела, в каком бы настроении он ни являлся.

— Прости меня за… за мое молоко. Но когда мы поженились, я и правда не знала…

Помимо воли глаза его остановились на ее груди — такой же гладкой, налитой и соблазнительной, как и прежде.

— Конечно, ты не знала, — ответил он. — И я сердился вовсе не на тебя, а так… на судьбу.

Сердился — потому что жена его умерла безвременно и несправедливо. Потому что женился на этой девушке, все время твердя себе, что она — шлюха, дрянь, и пытаясь убедить себя, что она не нужна ему. И еще потому, что, несмотря на все свои уверения, желал ее еще больше, чем раньше.

— А зачем ты сказал мистеру Хиллу, что сам отведешь меня к речке? И… обнял меня? — С последней фразой она обращалась уже скорее к собственным туфлям, потому что поднять на него глаза не было никакой возможности.

«Потому что я не хочу, чтобы он провожал тебя. Потому что я взревновал, как дьявол, едва он сказал об этом. Потому что это дало мне возможность дотронуться до тебя».

— Они с Мозесом, наверное, слышали, как мы ругались. А я не хочу, чтобы говорили, будто я плохо обращаюсь с тобой.

— А. — Горькое разочарование помешало ей сказать еще что-нибудь.

— Ну, пойдем к фургону. Ма и Ли, наверное, тоже сейчас придут.

К удивлению ее и собственному, он заставил ее взять себя под руку, чтобы она не упала.

— Более жалкого зрелища я никогда не видела!

На поверхости воды появилась светловолосая голова Буббы Лэнгстона. Он шумно отплевывался. А всего в нескольких футах от него расположилась на заросшем травой берегу Присцилла Уоткинс. Она сидела, опершись на отставленные назад руки и подобрав колени, не смущаясь тем, что мальчишке, плававшему в мелкой воде, были хорошо видны ее бедра и исподнее.

— Ты что, за мной шпионишь? И что увидала жалкого? — спросил Бубба, медленно выбираясь на берег. Перед тем как влезть в воду, он хотел сбросить с себя всю одежду и теперь благодарил небо, что сообразил оставить штаны.