Чтение онлайн

– Пойми, Эмбер, - кричала Касс, - даже если я осталась тогда, Люцифер всё равно убил бы Джес! Да, я струсила, поскольку видела в Его глазах ярое желание приковать меня к стенам Ада и издеваться до скончания веков! В какой-то мере я завидую Джес, смерть куда лучше этого.

Эмбер не выдержала и зарядила кулаком в лицо Касс. Та отшагнула назад. Из рассеченной губы показалась кровь.

– Теперь довольна?

– Давайте решим, что делать дальше, - сказал Коннер, вставая между девушками. – Если вы так и дальше будете продолжать мериться своими коготками, мне лучше уйти. Наблюдать этот цирк я не собираюсь. Но если мы хотим решить проблему вселенского масштаба, которая нас ждёт, пора приступать. Иначе смерть Джес была напрасной.

Неожиданно Эмбер сорвалась с места. Она подошла к бару, схватив графин с водой. Наполнив себе стакан, девушка за пару секунд его осушила.

– Эмбер? – обратился к ней Коннер.

Она стояла спиной, обдумывая свои дальнейшие слова.

– Они хотят сражений, - плавно повернулась она, - не станем их разочаровывать.

Глаза Кассандры и Коннера округлились в ужасе.

– Пора надрать задницу этим пернатым.

***

В одном из тёмных переулков, Хейли стояла, облокотившись спиной об стену. Демоница ждала. И часовые ожидания оказались не напрасными. Вскоре из-за угла вывернул Люцифер, столкнувшись с девушкой.

– Что такое, дорогая? – спросил Он.

Ответила Хейли не сразу:

– Мне кажется или намечается буря?

– Желаешь поучаствовать?

В отличие от Люцифера, демоница в данный момент не отличалась улыбчивостью.

– Мои желания тебе не понравятся.

Люцифер пристально смотрел в серо-зелёные глаза, словно проникая в сознание Хейли.

– Чем же так насолила тебе Эмбер?

– Она родилась.

– Хейли, ты её не убьёшь.

– Зачем она тебе? – злилась демоница. – Забери силу, я смогу стать твоим Рыцарем!

Люцифер приблизился к Хейли, обхватив руками за плечи. Он сразу ощутил, как сильно она напряжена.

– Сильная, жестокая, целеустремлённая. Я горжусь и дорожу тобой, Хейли. И тебя ждут великие свершения. Но заменить Эмбер ты не сможешь.

Его слова, как острый клинок в спину для Хейли.

– Ты уникальна, дитя моё. Но ты не она.

Разозлившись, Хейли оттолкнула Его от себя и быстрым шагом направилась прочь.

– Не совершай глупостей, Хейли, - сказал Люцифер вслед.

Но демоница уже скрылась в тёмных переулках Преисподнии. Не желая медлить, ведь Хейли права – назревает буря, Люцифер направился в огромный просторный зал, где собралась Его армия. Около сотни демонов готовы к любым приказам Хозяина. Во главе тёмной армии стоял Кайл. И как только демон увидал Люцифера, обратился к Нему:

– Мы готовы, сэр.

– Превосходно.

– Я собрал для Вас лучших воинов.

– Похвально, Кайл.

Голос звучал ровно, однако выглядел Люцифер весьма напряжённо. Он в предвкушение предстоящей встречи. Им овладевали злость и ненависть, азарт и страсть. Внутри разгоралось настоящее адское пламя, и сдерживать его уже не хотелось.

***

В то время когда Кассандра добывала пару клинков против демонов и ангелов из своих личных тайников, Эмбер в баре нервно теребила в руках свой кулон на шеи. Она уселась на стол, поставив ноги на стул. Девушка проворачивала в голове слова Кассандры, о том, что она может без чьей либо помощи легко избавиться от силы. Предложение заманчивое, вот только предоставлять данную силу Люциферу или Михаилу безрассудно. Внимание Эмбер привлёк Коннер с голым торсом, который спускался со второго этажа. Футболку он держал в руках.

– Ты чего там делал?

– Принимал душ. Это ведь не запрещено?!

Подойдя к бару, он положил футболку на стул и взял маленькую бутылку пива.

– По твоему лицу я понял, что тебе необходимо пару минут уединения. Новость Кассандры и меня повергла в шок.

– Да, неожиданный поворот… - еле слышно сказала Эмбер.

Коннер стоял полу спиной к девушке. И пока тот опустошал свою бутылку, Эмбер вновь не могла оторвать глаз от татуировки парня.

– Ты так и не рассказал, что означает твой рисунок на спине?

Оставив бутылку, Коннер медленно подошёл к девушке. Резко он убрал стул из-под её ног. И сказал, встав ещё ближе:

– Тебе это так важно знать?

– Скажем, мне крайне любопытно. Ты буквально всё знаешь обо мне. Я даже не знаю, как ты демоном стал. Хотелось бы уровнять положение.

Плавно, до последнего не отводя от неё глаз, Коннер развернулся спиной. Та стала детально рассматривать рисунок в виде сломанного крыла. Когда Эмбер начала нежно водить пальцами по татуировке, буквально обрисовывая каждое пёрышко, каждый изгиб, по телу демона пробежала дрожь.

– Это было давно, - начал он рассказывать. – В то время когда я жил такие болезни как чума, желтуха и прочая гадость были распространены. Однажды заболела и моя мать. А позже и трёхлетняя сестра.

Эмбер перестала водить руками по его спине, но Коннер не повернулся.

– Жили мы в небольшой деревушке, в настоящей глуши. Средств на лекаря не было, отец вечно пропадал в таверне, ему было плевать, и я понятия не имел, что делать. Я был двадцатилетним мальчишкой, который наблюдал, как угасает мать и сестра.

Эмбер стала жутко неудобно, что она завела эту тему. Теперь стало ясно, почему ранее парень избегал этого разговора.

– Как-то ночью я выбежал в поле, упал на колени и стал кричать. Молить о помощи, взывать к высшим силам. Срывая голос, я кричал всю ночь, но никто не отозвался. Я потерял надежду, перестал верить в хорошее. Ведь я не понимал, как можно забрать сразу две ни в чём не повинные жизни?!

Эмбер буквально затаила дыхание. Коннер повернулся к девушке лицом. И она вспомнила ту светловолосую малышку, его сестру, которая никак не вписывалась в просторы Преисподние.

– И тогда я сказал слова, которые всегда запрещала произносить мать: я готов отдать всё, даже свою душу, лишь бы спасти мать и сестру. Ни прошло и минуты, как передо мной возник черноглазый старик.

– Демон сделок…

– Моя душа взамен на две жизни. Я дал согласие.

После недолгой паузы, он продолжил:

– Конечно, тогда я не знал, на что согласился. Будучи прислужником демона, я вытворял омерзительный вещи. Меня тошнило от самого себя! День ото дня выполняя приказы черноглазого, я осознавал что взял на себя ношу, с которой не справлюсь. Во мне не было злости и ненависти, которая помогала бы, лишь отвращение к себе. Однако через четыре года всё изменилось.