Чтение онлайн

Мама тихо говорит Мо:

– Ты должна присмотреть за Озом и Джеком. Позаботься о них, пока я не вернусь со спасателями. – В ее словах слышится тревога.

Мо отстраняется, утирает слезы, а потом делает нечто удивительное, настолько соответствующее ее характеру, что моя тоска по ней еще усиливается.

– Наденьте сапоги, – говорит она, плюхается в снег и снимает угги. Она держит ноги на весу, чтобы они не промокли.

– Мо…

– Не спорьте. Вам нужно добраться до спасателей, и сапоги Финн вам помогут.

Мо старательно подбирает слова, и мама кивает, а потом садится рядом с ней, чтобы расшнуровать свои ботинки. Мои угги маме как раз впору. Мы уже два года носим обувь одного размера.

Из фургона показывается голова Кайла:

– Что у вас тут происходит?

– Не спорю, мы неплохо проводим время на морозе, – бодро говорит мама, отвлекая его внимание от Мо, – но мне кажется, пора выбираться отсюда. Я иду за помощью.

Кайл тут же вылезает из фургона и говорит:

– Я пойду с вами.

Мама кивает, и на этом лаконичное вступление оканчивается. Они тут же принимаются карабкаться на склон, к дороге, с которой упал наш фургон. Оз помогает Мо залезть обратно на Миллер-мобиль, и они вдвоем смотрят вслед маме и Кайлу, пока те не исчезают за прозрачной снежной пеленой. Только я замечаю, что мама даже не попрощалась с Озом.

– Куда они ушли? – спрашивает Оз.

– За помощью, – отвечает Мо.

– Я хочу есть.

– Я тоже, – говорит Мо, и эти простые слова, как ни удивительно, действуют. Оз кивает.

Тетя Карен, дядя Боб и Натали глядят на вернувшихся Мо и Оза из своего гнезда в конце фургона.

– Где Энн? – спрашивает дядя Боб.

– Ушла за помощью.

– Слава богу, – выдыхает тетя Карен.

По лицу дяди Боба разливается тревога. Он упирается взглядом в снежную стену на месте лобового стекла, сгибает левую ногу и морщится, словно демонстрируя – то ли себе самому, то ли всем вокруг, – что у него есть причина не быть сегодня героем.

– И парень с ней? – спрашивает он с явным беспокойством в голосе.

– Кайл, – говорит Мо и садится рядом с папой.

Она сильно прикусила губу, чтобы та не дрожала. Оз возвращается в свой угол, укладывает Бинго себе на колени. Дядя Боб так и глядит на стену из снега, а тетя Карен смотрит, как Мо стаскивает мамины ботинки, которые ей малы, и надевает свои обледеневшие сапоги, пытаясь впихнуть замерзшие пальцы ног в негнущиеся кожаные голенища. На лице у тети Карен явно читается горечь из-за того, что мои угги достались Мо, а не Натали.

Выражение лица Натали разгадать куда сложнее. Брови слегка приподняты, и я не могу утверждать наверняка, но, кажется, помимо презрения, которое она явно скопировала с матери, я вижу у нее на лице проблеск уважения. Возможно, она понимает, что, если бы мама отдала ей мои угги, ей бы даже в голову не пришло их вернуть.

Застегнув сапоги, Мо пробирается к кабине. Мамина и Хлоина сумки все еще лежат там, куда они приземлились после аварии, – за спинкой водительского сиденья – вместе с игральными картами, покерными фишками и буквами от «Скраббла». Свою сумку тетя Карен забрала и держит при себе.

Сначала Мо разбирает содержимое маминой сумки: несколько сотен долларов наличными, кредитки, солнечные очки, щетка для волос, пара десятков чеков, шесть ручек, тампоны, меню ближайшего к нашему дому тайского ресторана. В Хлоиной сумке обнаруживается куда более щедрый улов: помимо бесполезной косметики и оберток от конфет в ней лежат потрепанный экземпляр «Гордости и предубеждения», пара черных колготок и зажигалка. Мо воровато сует колготки в карман и откладывает в сторону книгу, зажигалку, чеки и наличные. Затем она лезет дальше в кабину, на миг замирает при виде пропитанных кровью сидений, открывает бардачок и вытаскивает оттуда несколько карт, папину шапку и морковку: папа прихватил ее для снеговика, которого собирался слепить вместе с Озом. Мо прячет морковку в карман, к колготкам, а шапку и бумагу несет обратно в фургон.

При виде шапки лицо дяди Боба темнеет. У него нет своей шапки, и мне становится не по себе. После ухода мамы и Кайла расстановка сил явно изменилась. Теперь дядя Боб, тетя Карен и Натали оказались на одной стороне, а мой папа, Мо и Оз – на другой. Я смотрю туда, где лежала сумка тети Карен, и вижу, что теперь сумка спрятана под сиденьем.

Мо растягивает папин капюшон, и дядя Боб словно выныривает из глубины на поверхность. Он встряхивает головой, как будто очнувшись от морока, и встает.

– Я помогу, – говорит он.

Держа поврежденную ногу на весу, он скачет к Мо, садится рядом с ней и поднимает папину голову, чтобы Мо смогла надеть папе шапку.

– Спасибо, – говорит Мо и снова затягивает папин капюшон.

Дядя Боб кладет руку папе на грудь:

– Держись, Джек. – С этими словами он ковыляет обратно к своей семье, а Мо съеживается рядом с моим папой.

Мама и Кайл быстро понимают, что не смогут просто вскарабкаться вверх по склону, прямо к дороге, с которой упал наш фургон. Обледеневший каменный склон неприступен, к тому же на нем не найти убежища от шквалистого ветра, что бьет прямо в гранитную скалу и не пощадит их, едва они взберутся выше верхушек деревьев. Беспощадный ветер легко сорвет со склона даже самых опытных скалолазов.

Они решают двигаться под углом. Мама следит, чтобы солнце все время светило им в спину: они хотят идти строго на север, в направлении города. Когда есть возможность, они карабкаются прямо вверх, но чаще всего натыкаются на непреодолимые препятствия и вынужденно спускаются обратно вниз.

Сначала мама идет впереди, но вскоре становится ясно, что у Кайла больше сил, и они меняются местами. На самых крутых подъемах он взбирается первым, а затем с помощью маминого шарфа помогает залезть ей. Они продвигаются вперед очень медленно и непоследовательно. Я вижу, что они все же понемногу приближаются к дороге, но они об этом не знают. У мамы обветрены губы и до крови ободраны щеки, зато от ходьбы она явно согрелась: похоже, только ее ступни так и болят от холода.

Кайл выглядит так, словно ему все нипочем, – впрочем, возможно, он просто не привык жаловаться. Он стойко идет вперед, прокладывая дорогу, и часто оборачивается назад, проверяет, где мама. Чем больше я наблюдаю за ним, тем сильнее им восхищаюсь и тем больше мне хочется узнать о нем хоть что-то: кто он, какая у него семья, кто его девушка, как вышло так, что он живет в городке Биг-Бэр, о чем он думает, страшно ли ему. Как странно, что он участвует во всем происходящем сейчас с нами, а мы о нем почти ничего не знаем.

По пути мама озирается, словно ястреб, и я чувствую, что она надеется наткнуться на Хлою и Вэнса. Я одна знаю, что их здесь нет и что между ними сейчас пролегло бескрайнее море снега, скал и деревьев, что Хлоя до сих пор сидит под деревом, у корней которого рухнула прошлой ночью, а Вэнс уходит все дальше в лесную чащу.

– Оз, подсадишь меня еще раз? – говорит Мо.

– Куда ты? – спрашивает дядя Боб с явным подозрением в голосе. Недоверие между сидящими в фургоне растет с каждой минутой.