Чтение онлайн

— Я отсылаю вас не потому, что рассердилась, но вы меня взволновали своими рассказами о благодарности и войне, о любви и славе… Мне нужно остаться одной и подумать. Мы скоро опять увидимся…

Гуго поклонился и вышел. Вечером, разговаривая с Брискетой, Олимпия сказала:

— Он умен, этот граф де Монтестрюк… он пойдет далеко!

— Надеюсь, — ответила горничная, — если какой-нибудь добрый ангел придет к нему на помощь.

— Добрый ангел или благодетельная фея…

— Я именно это и хотела сказать.

В этот самый день около полуночи, когда Гуго, окончив свою службу в Лувре, возвращался в особняк Колиньи, Коклико подбежал к нему и сказал:

— Ах, граф! Там кто-то вас ожидает.

— Кто?

— Кузен… нет — кузина дьявола… посмотрите сами!

Монтестрюк взглянул в ту сторону, куда указывал Коклико, и увидел силуэт женщины в капюшоне, закутанной в широкие складки черного плаща. Он сделал шаг к ней; она сделала два шага и, положив легкую ручку ему на плечо, спросила:

— Хочешь пойти со мной?

— Куда?

— Если бы я могла сказать это…

Коклико потянул Гуго за рукав, нагнулся к его уху, и прошептал:

— Граф, вспомните, умоляю вас, маленького слугу, который совсем недавно привел вас в засаду…

— Одно и то же не случается два раза подряд, — возразил Гуго.

— Если боишься, то оставайся, — произнесла незнакомка, — если ты влюблен, то иди.

— Идем! — ответил Гуго, уже с минуту внимательно смотревший на незнакомку.

Она пошла прямо к парадным дверям и, выйдя на крыльцо, схватила Гуго за руку, завернула за угол, подошла к карете, возле которой стоял лакей, сделала знак; когда подножка опустилась, незнакомка запрыгнула в карету и пригласила Гуго сесть рядом.

— Пошел скорее! — крикнула она.

Кучер стегнул лошадей, и карета умчалась.

— Он, может быть, и не умрет от этого, — прошептал Коклико, — но я точно скоро умру, если так пойдет и дальше!

Пока он готовился провести бессонную ночь, карета с Монтестрюком и незнакомкой неслась во весь опор по лабиринту парижских улиц. Гасконца занимали, казалось, мысли менее печальные. Вдруг он обхватил рукой тонкий стан своей таинственной проводницы и весело спросил:

— Куда это ты везешь меня, душечка Брискетта?

— Ах! Ты меня узнал?

— Разве иначе я позволил бы себя похитить?

С этими словами он снял с шалуньи капюшон и звонко поцеловал ее.

— Речь сегодня не обо мне, — сказала она, вернув ему, однако же, поцелуй. — Одна знатная дама рассердилась бы на тебя немного, если бы узнала, что мы с тобой целуемся.

— Ах! Разве в самом деле графиня де Суассон…

— Ничего не знаю, кроме того, что у графини есть очень важная для тебя новость и что она хочет передать ее только тебе самому… Она полагает, что после этого сообщения она получит право на твою вечную благодарность…

— Я и буду ей благодарен, Брискетта… Но, ради бога, дай мне совет… Особа, пользовавшаяся вниманием короля — а это бросает и на нее отблеск величия, — особа необыкновенная… Ты ее хорошо знаешь… что я должен делать и как говорить с ней, когда мы останемся с глазу на глаз?

— Ведя себя, как со мной… Видишь ли, в каждой женщине сидит Брискетта.

Карета остановилась у длинной стены на пустынной улице, конец которой терялся в глухом предместье. Брискетта выскочила из кареты и постучала особым образом в узкую калитку, выкрашенную под цвет стены. Калитка тихо отворилась, и Брискетта бросилась, ведя за собой Гуго, в сад, в конце которого смутно виднелся в темноте маленький домик, окруженный высокими деревьями. Они подошли к скромному павильону, в котором, казалось, никто не жил: снаружи он был безмолвен и мрачен, и ни малейшего света не заметно было в щелях ставней.

— Вот и таинственный дворец! — прошептал Гуго.

— Скажи лучше — замок Спящей красавицы; только красавица не спит, — возразила Брискетта приглушенным голосом.

Она вложила маленький ключ в замок, дверь бесшумно открылась, и Гуго вошел. В сенях было еще темней, чем в саду. Гуго послушно следовал за Брискеттой, которая в этой темноте ступала смело и уверенно. Она подняла портьеру, взошла проворно и без малейшего шума по лестнице, остановилась перед узенькой дверью и толкнула ее. Тонкий, как золотая стрела, луч света разрезал темноту.

— Ступай прямо на свет, — шепнула ему на ухо Брискетта. — Тебе попадется дверная ручка; отвори — и желаю тебе успеха.

Она исчезла, а Гуго направился к двери. Легкий аромат и приятное тепло охватили его. Он нашел ручку и отворил дверь. Целый поток света хлынул ему навстречу.

Гуго вошел в круглую комнату, обтянутую шелковой материей; огни больших подсвечников отражались в венецианских зеркалах. В изящном камине трещал огонь. В этом благоуханном приюте никого не было.

Удивленный и взволнованный, Гуго оглянулся вокруг. Тут перед ним появилась графиня де Суассон. Руки ее были полуобнажены, волосы раскинуты буклями по плечам, шея тоже обнажена. Божество вступало в свой храм.

— Поблагодарите ли вы меня за то, что я сдержала слово? — спросила она, подняв на Гуго блестящие глаза.

— Я уж благодарю вас, графиня, и за то, что вы явились мне в этом очаровательном уединении, — ответил Монтестрюк, преклонив колено.

— Ну! — продолжала она, нагнувшись к нему. — Король сделал выбор: он назначил графа де Колиньи… Вы получили то, чего желали больше всего; но остается еще другое…

Олимпия пошатнулась, будто ослабев от овладевшего ею волнения. Гуго привстал и обхватил ее руками, чтобы поддержать.

— Чем я могу доказать вам свою благодарность? — воскликнул он.

— Полюбите меня! — вздохнула она.

Тонкий стан ее согнулся как тростник, все помутилось в глазах у Гуго; он видел одну лучезарную улыбку Олимпии; вызванный им было образ Орфизы проскользнул и исчез, и, вспомнив ее слова, он прошептал между двумя поцелуями:

— Per fas et nefas!

Слабый свет падал на розовые шелковые обои, когда Олимпия сказала, улыбаясь, что пора расстаться. Гуго не хотелось еще уходить.

— Солнце нас выдаст, погубит нас, — сказала она.

— Когда же я опять вас увижу? — спросил он.

— Видите тот бант из жемчуга, который был на мне вчера вечером, а теперь лежит вон там, на полу? Вы его уронили, вы же его и поднимите и подайте мне. Он будет знаком нашего союза. Посмотрите на него хорошенько и когда опять увидите, то вспомните Олимпию и павильон.

Пока еще не совсем рассвело, Брискетта осторожно провела Гуго через темную переднюю и безмолвный сад. Шаги их едва слышались на мягком песке дорожек, когда они медленно прокрадывались к скрытой в стене калитке.