Чтение онлайн

Самым ярким был бой против украинской «Альфы». Предатели русского народа опорочили славное имя спецподразделения — украинская «Альфа» низко поклонилась врагам земли Русской. За паршивые доллары продала офицерскую честь и человеческую совесть, пошла убивать свой собственный народ. Разве для того матери рожали этих людей, школа воспитывала, лучшие воины и преподаватели воинской науки годами обучали — чтобы они в проклятый Богом момент обернулись нелюдями, вылизали сапоги польским подпанкам и пошли лить братскую кровь беззащитных жителей Донбасса? В амеровских бронежилетах шестого класса «с барского плеча» и натовских кевларовых касках, увешанные оружием по самые ноздри, с новомодными пистолетами с глушителями и крупнокалиберными пулемётами, при поддержке бронетехники эти подонки пошли на прорыв. За ними были десятилетия упорных тренировок, прекрасная штатовская связь и спутниковое целеуказание, самые современные виды вооружения, а ещё — американская боевая «химия». Боевые наркотики, которые гасят боль и страх смерти до полного исчезновения, — один из них получил 9 попаданий в броник, ему переломало все рёбра — однако перебегал и стрелял, не замечая этого. Получил пулю в колено — лёжа стрелял до тех пор, пока наши не угостили «киборга» из подствольника. Только тогда напичканная наркотой туша, вся в железе, подлетев и тяжко грохнувшись оземь, наконец-то унялась.

Эти новые «власовцы» дрались упорно и ожесточённо. Рота с бронетехникой — против взвода наших. Уверенные в своём превосходстве военные «профи» высшей марки — против вчерашних шахтёров и грузчиков, безо всякой выучки и с парой рожков на каждого. Они шли на прорыв рассыпным строем стремительно и неудержимо, мастерски прикрывая друг друга, над их головами частили КПВТ их бэтээров, тяжёлая пуля которых при попадании разрывает человека напополам. За ними была вся мощь подлого Запада, все его доллары, психотехнологии, наркотики и оружие. А за спинами наших — любовь к Родине и сила русского духа. Бой быстро достиг апогея — они наступали напористо, наши не собирались отступать. Наши с ними стрелялись и бросали гранаты друг в друга с нескольких десятков метров, почти в упор. Но за наших, по их великой любви их к собственному народу и готовности к самопожертвованию, стоял сам Господь. А их, палачей собственного народа, с руками по локоть в крови невиновных, напичканных наркотой, и сражающихся за то, чтобы на нашей земле воцарилось царство сексуальных меньшинств, и их собственные дети стали пидорами, незримо осенял сам Сатана.

Результат был закономерен. Девятнадцать хохломутантов отправились прямиком в ад, а сколько получило тяжёлые ранения — и не сосчитать. Потому что, когда стреляя, ты видишь зрачки противника в прорези прицела, а пламя ответных выстрелов опаляет кожу, всё решает вера в правоту своего дела и решимость. Покровитель православного воинства, Георгий Победоносец, щедро одарил ими своих воинов, — а дьявол, «лжец и человекоубийца от века» поклонившихся ему, по своему обыкновению, бросил.

Трое наших воинов покинули этот мир, и их осенённые Горним Светом души в золотых лучах взошли к престолу Всевышнего, пополнить бесчисленные ряды «воинов — мучеников российских, за Веру и Отечество живот свой положивших».

Командовали нашими в этом бою командир роты Рязань и командиры групп — Змей и Немец. Слава этих доблестных командиров и «спецназа ДНР» прогремела после того боя по всему миру. А в ютубе и сейчас можно видеть, как приехавшие безоружными битюги в масках — недобитые «альфовцы» молча подбирают разбухшие на солнце туши своих соучастников. И Рязань насмешливо говорит командиру «власовцев»: «Вот вы называете меня террористом — но я стою с открытым лицом, ничего не боюсь. А вы, вроде законные вооружённые силы — но все в масках, лица прячете! Слава спецназу ДНР!»

Располага гудела. Только что вернувшиеся ребята торопливо отмывались, ели, взахлёб рассказывали. Многих трясло от пережитого, многие нуждались в малой, но столь важной медицинской помощи — лечении потёртостей, ушибов, травм, и у нас с Ангелом было много работы. А потом прискакал Рязань, как всегда юморной, быстрый как ртуть, сказал ей выбирать себе снайперку — и они группой на бэтээре умчались под Снежное. Это был второй случай за компанию, когда малая группа брала с собой Ангела — снайпера, но не брала меня. Врачей традиционно принято беречь, но, этот второй раз я рассердился ещё больше, чем в тот первый — на макеевской комендатуре. Именно тогда я решил, что должен добиться такого звания и должности, когда мне никто не сможет запретить идти с ребятами туда, куда нужно.

В эти дни мы познакомились с очень многими знаменитыми в нашем движении людьми. Батюшкой Серафимом, командиром Змеем (Царство Небесное!), Красным — молодым человеком отчаянной храбрости и редкого боевого таланта. Позже он станет моим названым сыном, и я горжусь, что мне выпала такая честь. Когда я увидел его, его всего трясло, зрачки бегали, его прямо-таки подбрасывало. Я ещё подумал: «Какой нервный молодой человек!» Я много позже узнаю, ЧТО перенёс этот славный сын донецкой земли, какие подвиги совершил и каким уважением пользуется, невзирая на свою молодость, у боевых побратимов и своего командира, Змея.

Сам Змей — это совершенно необыкновенный человек. Многие из числа тех, кто имел честь служить с ним, не просто боготворят его — они до сих пор не могут поверить, что его рядом с нами больше нет. И это закономерно. Слово «был» к нему не подходит — его дух, его сущность стали неотделимой частью его подразделения, а сам он, как небесный покровитель, всегда незримо присутствует среди нас. Это настоящий, правильный командир, от Бога — «слуга Царю, отец солдатам». Пока всё не началось — он спокойно жил в своей родной Константиновке, пользовался заслуженным авторитетом за мудрость слов и действий, не привлекал ничьего внимания. Когда лапы нелюдей ступили на донбасскую землю, он собрал жаждавших защищать родной город земляков, сумел за неделю им, не имевшим никакой подготовки, преподать азы боевого мастерства, а главное, внушил, что они не «необученные ополченцы», а элитное подразделение — «спецназ ГРУ ДНР». И эта вера в сочетании с горячей любовью к Отчизне творила чудеса — ребята с малыми потерями «выносили» в одни ворота самого многочисленного и до зубов вооружённого противника. Разумеется, в этом тоже была заслуга Змея. В самые опасные места он шёл всегда лично. Каждого из своих бойцов знал, понимал и берёг. Умело использовал сильные стороны их, глубоко продумывал и дерзко осуществлял самые сложные операции. Неудивительно, что бойцы отвечали ему искренней любовью. Знаменитый русский генерал Драгомиров когда-то выразился с исчерпывающей точностью: «Работают у того, кто сам работы не боится. На смерть идут у того, кто сам её не сторонится!»

Всё это я узнаю о Змее много позже, а знакомство наше в первый день началось весьма своеобразно. Первый день он был очень сердит, что в его подразделение без согласования с ним навязали какую-то обузу — ни к чему не годных медиков. На второй день у этого доблестного воина прихватило сердце — он всегда очень сильно переживал за своих ребят, был уже весьма немолод — так что в этом нет ничего удивительного. Я измерил ему давление, дал немудреных лекарств. На следующий день он мне сказал с иронией: «Док, да ты опасный человек! Я хотел отдохнуть полчаса, а после твоих микстур проспал сутки!» Вскоре мы пойдём все вместе в боевой выход, и после этого наши отношения с командирами спецназа станут вообще прекрасными — во всяком случае, с теми, которые ходят «на передок» вместе со своими людьми.

Где бы мы ни оказались, мы старались как можно больше общаться с участниками боёв, перенимать бесценный боевой опыт. Так было и в этот раз. На весь батальон медик до нас был один — бывший ветеринарный врач, толковый и смелый, с позывным Сапёр. Он нам подробно рассказывал, как лечил народ «на нуле» травами и кореньями, что лекарств не было почти совсем никаких, как и хирургического инструмента, что осколки приходилось выковыривать штык-ножом и так далее. С гордостью он показал свою медицинскую сумку — старого образца, ещё времён Отечественной войны, почти совершенно пустую. Из этого подробного и правдивого рассказа мы сделали один вывод: как угодно, какой угодно ценой нужно раздобыть машину «Скорой помощи», хотя бы одну, и обеспечить необходимую комплектность медицинских средств. Пустая медицинская сумка на батальон — во всяком случае, не выход.

Следующий наш день на новом месте был тихим — и благодаря этому, в полном составе остался в моих записях, так и называется «Тихий день сепаратиста».

Это был на редкость спокойный, несуетный день юного сепаратиста. Так именуют нас враги здешние, фашистские мутанты на службе гнилого Запада, вырожденцы великого российского народа, имеющие наглость называть себя «украинцами». Думаю, великие украинцы прошлого, от Гоголя до Челомея онемели бы от ужаса при виде таких самозваных «наследников».

Итак, день был тихим с самого утра: не планировалось ни выездов, ни боевой учёбы, зато нужно было пополнить запасы медикаментов и полезных в поле мелочей — пока хоть какие-то аптеки и единичные магазины работают в опустевшем, блокадном Донецке. С этой целью и была получена увольнительная.

Многомиллионный до войны Донецк сейчас вымер. Как там в песне: «У меня ещё есть адреса, по которым найду голоса». Почти все знакомые до войны люди выехали кто куда. Ты можешь ехать вдоль главных транспортных артерий столицы шахтёрского края, мимо знаменитой Донбасс-арены — зеркального чуда современных строительных технологий и видеть в зеркале витрин закрытых, как один, магазинов только одно лицо — отражение своего собственного. Крайне редкие прохожие — почти все ополченцы, чаще по форме, иногда в гражданке, — но мы так давно взаимодействуем здесь, что сразу узнаём друг друга: если не в лицо, то по характерной поступи, настороженности и решимости взгляда. Ополченцы — немногочисленные стражи этого заколдованного города. Дети, женщины, старики — почти все уехали, и только бойцы на улицах обеспечили им возможность эвакуироваться в Россию, не дали фашистским нелюдям ворваться в город и учинить звериную расправу над местным мирным населением. Недавно кто-то из высоких чинов хунты, не помню точно, кто именно, проболтался: «На Донбассе полтора миллиона лишних жителей!» Что они делают с «лишними», мы уже хорошо видели на примере Одессы, Мариуполя, взятого Славянска и множества других мест. Там было продемонстрировано, что было бы с местным мирным населением, если бы не угрюмые немногочисленные ополченцы. Теперь враг, не смея вступить в открытый бой, беспрерывно «кошмарит» наш город артиллерией. Вчера вечером по моему ноуту пожилой ополченец беседовал через скайп со своей дочерью — в далёкой Самаре. Она плакала от волнения за него, он утирал слёзы от радости, что видит её, я вклинился в разговор и позволил себе похвалить этого человека, сказать, что во время крайнего выхода он, санинструктор своей роты, спас множество жизней, что дочь может им гордиться. А потом дочь со своим мужем показывали нам по скайпу видеозапись — УЗИ ещё не родившегося ребёночка, внука этого ополченца. Ребёночек возился в овале стенок матки, и смешная трогательная головка кивала в такт его перекатам. Умиление переполняло наши сердца — умиление и умиротворение при виде этого крошечного человечка, за право на жизнь которого мы все сейчас здесь воюем. Полный светлых чувств я вышел на балкон. И вдалеке, на ночном небосклоне расцвели и стали медленно снисходить на землю огромные белые грозди невиданного салюта. Это были начинённые белым фосфором снаряды «Града». Они были сброшены противником на Ясиноватую, с блокпоста которой для меня началось всё в нашем движении.