Да не оставит нас любовь, в Эдема комнате играя,Закроем двери на засов, чтоб не сбежали слуги рая.Такое снится не всегда, соблазн с коварством в круге спелись,И снова в память поезд'a отходят от перрона «Эллипс».Тут недозволенности нет, любовь скорбит от главной прозы,Гори подольше, красный свет, ты – страсть земная, боль и слёзы.
Дор'oгой, выстланной стихами
Нам страсти не понять земные, в них, что смывает вмиг волна,То пудры горы золотые, то реки сладкие вина.Ушёл с луной под облаками от чувств, чтоб даром не проп'aсть,Дор'oгой, выстланной стихами, шагами отдаляя страсть,И лились строки, что венчали глаза отдавшие твои,То слёзы, полные печали, то слёзы, полные любви.
Лети, душа моя, лети
Лети, душа моя, лети, я как-нибудь и без тебя,И если сможешь, то прости, я вроде делал всё любя.Цветы природы целовал, всё ощущал, любовь даря,А если что, так я не знал, что это грусть и боль твоя.Их было много, все они поэту как слова в стихах,Там, где у города огни, они остались впопыхах.Всё на бегу, всё на лету, всё между строк, таков был путь…И эту я хотел, и ту, таков поэт, не обессудь,Чтоб вдохновенье не ушло, всё продолжения я ждал,Как это превратилось в зло, клянусь тебе, не ожидал.Как ад мне было крест нести, ведь я с рожденья с небом сшит,За это ты меня прости, и Бог, я думаю, простит.
Судьба любви в судьбе поэта
Что более возможно чтить,Мечту читая до рассвета,И в чувствах пламенных постичьСудьбу любви в судьбе поэта.Пусть все трезвонят, что любовь,Как часть истока вольнодумцаИ сладкой сказки облаков, –Абсурд ночной руки безумца.Но фанатизм не отменялСоздание стихов твореньем,В угоду дня не заменялПоэзию стихосложеньем.Как мне без этого прожить,Путь к счастью женщины – не ближний,Любви, как Отче, не испитьТакой, что н'e дал нам Всевышний.
Триумф как миф
Согрей меня своим теплом,А остальное всё потом:Дела, поэзии работа –Её божественная квота,Парящий купол голубойИ праздник красок, Боже мой!Он входит в жизнь и дарит цвет,Когда твоим теплом согрет.Триумф любви уже как мифХраню – и потому я жив.
Любовные кулисы
Любовь не строит города
Трамвай, и память до сих порХранит картины очевидца:Звонок, подножка, разговор,А в голове событья, лица.Как были молоды тогда,И в сердце грусть, не зная меры,Любовь не строит городаДля одиночества и веры.А ветер, фонарём звеня,Невольно улицу качает,Трамваи ходят без меня,И их никто не замечает.
Шаль накинь на тень
В мире простоты и небесных грёзБыли я, и ты, и букет мимоз.Где природы твердь, только у святых,Жаль, что жизнь и смерть и для чувств земных.Поезд, проводник: седина уж'e,А под чай «Пикник» – и слова в душе:Встретим новый день памятью в ночи,Шаль накинь на тень и молчи, молчи…В мире простоты и небесных грёзСнова я и ты, не считая слёз.
И с неба падала зима
Посвящается Елене Николаевне и Марку Михайловичу, г. Самара
И с неба падала зима [2] ,Как Божья манна ледяная,На души и на их дома,Сердца и чувства освежая.Но холодели облакаТвоей надежды вдохновенной,И только нежная рукаХранила твердь любви нетленной.Промчались годы-терема,Но жизнь не зря зовут игрою…Вновь с неба падает зима,Ликуя вместе с сединою.
2
Совпадение слов «С неба падает зима» в работе Фриды Бервальд и песнях Андерсена и Татьяны Терещенко показывает универсальность творческого процесса и наличие единого пространства поэтического вдохновения.
За терпеньем в ад
А потом – потоп, проще никогда,Не обидеть чтоб, талая водаЛьётся день за днём, с верой или без,Да гори огнём всё, лишь Божий крестЗнает этот грех: видно, оттогоКто-то любит всех, кто-то – никого.– Ладно, позвоню, дел невпроворот…Черти на корню прячут к счастью брод,Солнце бабье, грязь, первый снег в пути,Просит в сотый раз у судьбы: впусти,Душу не томи, в горле словно ком.– Не сейчас, пойми, как-нибудь потом…Может, плюнуть в суть: мол, убит поэтНа дуэли в грудь, стоило ли, нет?Если не погиб, улетел и рад,Пассажиром VIP за терпеньем в ад.Правду хочешь, что ж: в ожиданье весьКончился как дождь, отменён как рейс,Но должна ты знать, хоть любовь – беда,Буду даже ждать после никогда.
Любовные кулисы
Любовные кулисы –Они всю правду прячут,Тут даже жёны-лисыНавзрыд порою плачут.Здесь с Богом одиноки,Судить терпенье нам ли…Тут исповеди соки,И до последней капли.Когда в любви – досадно,Взывает год уж третий:Не на виду – и ладно,Зато есть деньги, дети.А бьёт – так очень редко,Сама же виновата:Не каждый день конфеткаСредь бытового ада.Любовницы – и что же,Мужицкая стихия…Куда ж ещё моложе –Статья, педофилия.Готовила, кормила,В постель всё на подносе,Я б всё ему простила,Так он: «Не в той ты позе».А в той такое скажет:«Откуда научилась?»Да кулаками машет,Интим уже не милость.Всё было между намиНемыслимо, похлеще…Своими именамиНазвать бы эти вещи.Кулисы мои, братцы,Ведь в вас моя лишь воля,Такое моё счастье,Вернее, бабья доля.А слёзы льют горстями…Иду, любимый, рада!Цветы перед гостями,Всё же Восьмое марта.
Счастье Авдотьи
Столько женщин, похожих на Авдотью, поверьте,Время – доктор хороший, оно лечит до смерти.Что ж ты горюшко кружишь – треуголка судьбина,Похоронкой на мужа, а потом и на сына.Вся война – сгусток соли, не от слёз, но до капли,Словно раб в русском поле, что там женское, бабье…Мужичок был захожий, что достался от Людки,Но ушёл, как прохожий, не дождавшись малютки,Но и тот погиб вскоре от земного коварства,А вино, если горе, – это тоже лекарство.Время – доктор хороший: суета, греховодье,Боже правый, за что же это счастье Авдотье.
Ни слова о любви
Дождь кончился давно, но в лужеОн пребывал от чувств хмельной,Потом уже стоял под душемВ чужой квартире небольшой,Где представлял себе одеяло,Как облако в мечтах своих,Чтоб загорелся цветом алымМир грёз, рождённый для двоих.Ночь кончилась, и вот в рассвете,В надежде продлевая даль,Он шёл счастливый по планете,Не зная правды всей, а жаль…А ты с утра в заботах к мужу,И он тебе что ночи тень,Готовый пить по каплям лужу,В которой ждал тебя весь день.