Чтение онлайн

Гленнит подошла к кровати.

— Знаешь, о чем я подумала? Может, есть смысл послать за мальчиком и привезти его сюда, чтобы Фокс мог его увидеть. Возможно, он скорее признает живое дитя из плоти и крови.

— Да, но тогда он воочию увидит, что Саймон на него не похож, и окончательно уверует, что я лгу.

— Неизвестно, — проронила Гленнит. — Во всяком случае, стоит попытаться.

— А как же Фитцрандольф? — Николь жестом указала на окно, подразумевая лагерь неприятеля, раскинувшийся едва ли не под самыми стенами замка. — Как сможем мы доставить сюда Саймона, не подвергая риску его жизнь?

— Фитцрандольф не знает, что он твой сын, тем более не может догадываться, что мальчик — сын Фокса, — заключила Гленнит. — И Фитцрандольфу невдомек, что Жильбер де Вес-си, сдавая Марбо, действовал по твоему приказу, а не из предательских побуждений. Таким образом, де Весси должен иметь возможность покинуть Марбо в любое удобное для себя время и вывезти Саймона. Когда он прибудет сюда, ему нужно только доставить мальчика в мой дом в деревне. Я встречу его и приведу Саймона в замок.

— А вдруг что-нибудь пойдет не по плану? — прошептала Николь. — Что, если солдаты Фитцрандольфа остановят Жильбера на дороге?

— Тогда он скажет им, что Саймон захворал и что он пришел показать ребенка целительнице, поскольку в Марбо ему никто не мог оказать помощь. Не думаю, что они способны причинить зло больному мальчику, даже если Жильбер вызовет у них подозрения.

— Но кто отправится в Марбо, чтобы поведать Жильберу о нашем плане? — осведомилась Николь.

— Почему бы не послать Жильбера Фитцджильберта? — вклинился в разговор Рейнар, слушавший до сих пор женщин безмолвно. — Люди Фитцрандольфа его знают. К тому же он может сказать, что хочет вернуться в Марбо, потому что его волнует состояние матери. Молодой оруженосец ни у кого не вызовет тревоги. К тому же Фитцджильберт мог бы доставить Саймона в Вэлмар. Они как будто братья. Для матери естественно просить старшего сына позаботиться о младшем и доставить его к лекарю.

— Значит, ты согласен с планом Гленнит? — спросила Николь с удивлением.

Рейнар пожал плечами.

— Присутствие мальчика не помешает. Я и сам хотел бы на него взглянуть. — Он метнул в Николь еще один сердитый взгляд.

Гленнит вопросительно вскинула брови.

— А ты согласна, Николь? Можешь ты хотя бы раз отринуть свои страхи за Саймона и подумать о Фоксе?

— Да, хорошо, — согласилась Николь.

— Тогда я пойду переговорю с Жильбером, — произнес Рейнар. — Когда Саймон очутится с нами, я возглавлю наступление на армию Фитцрандольфа. Со строительством осадных машин они, похоже, не очень-то торопятся. Мне кажется, они не намерены всерьез сражаться за Вэлмар. Думаю, они ждут, когда Фокс умрет. Фитцрандольф полагает, что тогда мы охотно сдадимся.

— Глупый высокомерный человек, — бросила Николь. — Ему не приходит на ум, что у Фокса могут быть преданные солдаты, которые захотят отомстить за смерть своего командира.

Рейнар кивнул.

— Глупый и высокомерный. Что правда, то правда. К тому же он никудышный стратег и командующий. Поэтому я и рассчитываю застать его врасплох внезапной атакой. Уверен, что если мы предпримем наступление, то обратим его в бегство.

Тогда нам останется отвоевать Марбо. Николь задумчиво кивнула.

— А почему нельзя вернуть Марбо таким же способом, каким он был сдан — с помощью обмана и предательства? Слуги могли бы опоить сонным зельем солдат Фитцрандольфа, как они опоили Фитцера и его небольшой гарнизон. После того как воины неприятеля свалятся с ног, их можно будет вытащить за пределы крепости. Таким образом, Марбо снова окажется в руках рыцарей, преданных Фоксу.

— Иисусе Христе, да вы большая мастерица плести интриги такого сорта, — ахнул Рейнар. — Немудрено, что вам удавалось с такой легкостью водить Фокса за нос и столь часто дурить ему голову.

Испытав укол совести, Николь снова повернулась к раненому на постели. Их все еще разделяла стена лжи и предательства! Сумеет ли он когда-нибудь ее простить?

— Пожалуй, я пойду, — объявил Рейнар, — пора приводить план в действие. Если Джильбер успеет вернуться с Саймоном завтра к полудню, то мы проведем наступление после захода солнца. Фитцрандольф вряд ли будет готов к ночной атаке. Он слишком неопытный. Что касается наемников, которыми снабдил его принц Иоанн, то, какими бы отважными и закаленными они ни были, я сомневаюсь, что они станут рисковать собственными шкурами из-за человека, проявившего себя скулящим трусом.

Фокс снова погрузился в сон. В мрачную, зловещую тьму, наполненную неясными тенями и болью. Он опять находился в подземном коридоре под стенами Акра. Факелы сильно чадили и почти не давали света. В вонючем спертом воздухе стало трудно дышать. Длинный коридор изобиловал поворотами, и ему показалось, что он сбился с пути и никогда не сможет отыскать дорогу назад. Сердце отзывалось в груди тяжелыми глухими ударами. На теле выступил холодный пот. Он приблизился к тому месту, где коридор раздваивался. Потолок над ним вдруг затрещал и окатил градом камней. Он твердо знал, что если выберет неверный поворот, то затеряется в недрах земли навеки.

И тут он увидел ее. В сумрачном свете ее светлая кожа, — казалось, испускала сияние; темные волосы обвивали лицо неуемными прядями. Она поманила его за собой. Ее серые глаза были исполнены печали и нежности. Она что-то несла. Это был младенец. Одной рукой она прижимала его к груди, а второй манила за собой. Его сковал ужас. Место тьмы и удушья было преисподней. Если он сделает неверный выбор, то окажется навеки погребенным.

Ее губы зашевелились, но он не слышал ни звука. «Я люблю тебя», — прочитал он по ее губам. Потом ее образ начал таять. Времени оставалось мало. Ему нужно решаться. Он потянулся к ней… и провалился в небытие.

Он вскрикнул и проснулся. Стояла ночь, на сундуке у кровати горела свеча. Он уловил в комнате чье-то медленное и ровное дыхание. Николь. Она преследовала его во сне и наяву. Он оживил в памяти воспоминания о ее поцелуях, за которыми всплыли и другие. Тогда он напомнил себе о ее предательстве. Он тяжело вздохнул и уставился на дрожащие тени, отбрасываемые пламенем свечи. Измученный и слабый, он не мог заставить ее уйти. Он издал новый вздох и закрыл глаза.

Николь встала и потянулась, чтобы размять затекшие мышцы. Она спала на полу на тюфяке у постели Фокса. Ночь прошла в непрестанной тревоге. Она то и дело просыпалась и прислушивалась, желая удостовериться, что ее муж все еще дышит. Рано утром, отчаявшись снова уснуть, Николь оттащила тюфяк в сторону и села на скамейку, чтобы продолжать дежурство у постели мужа. На рассвете в комнате появилась Гленнит. Удалив отвратительную припарку из отрубей, она зашила рану Фокса и накрыла ее сверху плесневелым хлебом. Она сказала, что с наступлением ночи они узнают, заживет ли рана. Если жар больного усилится и плечо начнет раздуваться, значит, ее усилия не принесли успеха и рана снова загноилась.

Николь подошла к окну и выглянула наружу, стараясь побороть подступившие к глазам слезы. Солнце еще стояло, низко, едва оторвавшись от линии горизонта и окрашивая небо в розово-золотистые тона. К тому времени, когда оно обойдет небосклон, она будет знать об уготованной ей судьбе: ждет ли ее горе и отчаяние или произойдет чудо и у нее появится надежда и смысл продолжать жить. Если Фокс пойдет на поправку… Если Саймона благополучно довезут до Вэлмара… Ее счастье целиком и полностью зависело от них двоих.