Чтение онлайн

Прошло немало времени, прежде чем я отважилась задать вопрос:

— Собака… когда это произошло?

Он протер глаза, как после долгого сна, и вздохнул:

— Собака… Она буквально вылизала всю еду и потом еще некоторое время бегала, пока не улеглась возле моего лежака. А я занимался тем, что высвобождался от пут, потому что лысый наверняка не вернулся бы. — Эрик вытянул палец так, что он хрустнул. — И вдруг животное начало скулить и кататься по полу, живот его вздулся, из пасти пошла пена… он подыхал медленно, мучительно. Я не мог смотреть на его муки. И убил его вашим ножом. — Он поперхнулся. — О боги, Элеонора, если бы вы не вышибли из моих рук эту пищу, я бы с голодухи сожрал ее до последней крошки!

Я теребила руками край одежды. А ведь когда-то я боялась встретиться с ним взглядом.

— Элеонора, я ни разу в жизни не бил женщину — никогда, поверьте мне.

Я промолчала на это. Не нужно и говорить, что я ему не верила. Люди в ярости бьют все, что ни попадется им под руку, я хорошо знала это на примере своего собственного отца. Отец. Это было совсем не то, что меня занимало в настоящий момент…

Медленно подняв голову, я увидела, как он смущенно и растерянно взглянул на меня и резко покачал головой.

— У двери… Эрик… как ты… как ты это сделал? Почему?..

— Я… eigi em ek pyrstr i lia pitt… [37] Я не мог, я ведь не хотел, — хрипло прошептал он.

— Почему… почему ты набросился на меня? — Робко и очень тихо спросила я, так что он едва смог меня услышать.

На мгновение я поразилась своей смелости.

— Я… я был убежден… когда вы… когда дверь… — Он покачал головой, начав с самого начала, на этот раз уверенным голосом. — Когда вы стояли в дверях, я подумал, что они прислали вас полюбоваться на мой труп. Иначе зачем вам было среди ночи одной беж весь через весь монастырь?

— Так ты подумал?

Я проглотила эту горькую пилюлю, пытаясь подавить в себе чувство, которое породили во мне эти слова. Ужас. Разочарование. Печаль, которая жгла, как кислота… Эрик откашлялся и встал. Призрачно звучали его шаги по плитам, которыми был вымощен пол, когда он подошел к сломанной двери и некоторое время постоял там.

— Я… они связали меня и заперли. Дверь была закрыта снаружи. Я боялся, что сойду с ума. — Он медленно обернулся и прислонился к двери. — Понимаете?

Я спокойно кивнула. Мне стало холодно.

— Монах так туго привязал меня, что боль стала невыносимой, — продолжал он, запинаясь, прощупывая деревянную поперечину, будто ища опору. — Боль пронзала меня, словно огонь, как большой пожар, я подумал даже: вот она, смерть от руки священника. Чистилище в моем теле… Я едва мог соображать что-либо, когда они привязали меня к кровати и вы, не произнеся ни слова, ушли с ними, — кому, кроме вас, я мог еще доверять? Да еще эта сдохшая собака… — Рука его схватилась за железный ошейник. — Известно ли вам, что значит смотреть в глаза собственной смерти? И не иметь никакой возможности сбежать? — Подобие улыбки появилось на его усталом лице. — Нет, конечно же, нет. Почтите же за счастье, графиня, что вы этого не знаете.

После того как прозвучали его слова, в помещении воцарилась тишина. Никто из нас даже не шелохнулся. Монотонно, размеренно стучал дождь по крыше, возле камина на пол канала из дыры в кровле вода. Я проследила глазами за небольшой струйкой, неторопливо стекающей в направлении очага.

— Я хотела видеть тебя. Гроза разбудила меня.

Голос мой был каким-то странным, глухим. Может быть, это всего лишь окончание моего сна? Сон как непогода, возбуждающе сильный страх, а когда просыпаешься, светит солнце. Эрик закашлялся и никак не мог остановиться. Это не сон. Он долго и серьезно смотрел на меня и все время кивал. Внезапно я почувствовала, что он хотел извиниться передо мной. Он не мог открыто сказать этого, губы не слушались его. Я видела, как мучился он, как искал возможность преодолеть свою гордость… Какие-то десять шагов разделяли нас, но они оказались для меня больше, чем десять миль. Именно сейчас, когда он хотел что-то сказать, но не мог, я почувствовала, как он близок мне. Что-то задело меня в глубине души, и выразить это словами было невозможно.

Осознавал ли он тот немой разговор, который мы вели меж собою? Во всяком случае он отважился на чуть заметную улыбку. Я ответила ему улыбкой. Он облегченно вздохнул. На улице шумел дождь. Огонь в камине погас, и мне стало зябко в моей вымокшей одежде.

— Ступайте в свои покои, графиня. Гроза скоро пройдет.

— А как же ты? Ведь ты не можешь здесь оставаться, — возразила я.

Эрик стоял у двери не шевелясь.

— Я тоже здесь не останусь.

— Но…

— Вы откроете мне дверь, и я уже сегодня ночью покину монастырь.

— Ты хочешь… но…

— Вы же сами только что сказали, что я не могу здесь оставаться. Это равносильно смерти. Отпустите, дайте мне уйти, Элеонора.

Он стоял передо мной и смотрел сверху вниз. Руки его бессильно обвисли вдоль тела, ничего не осталось от его беспощадности, с которой он бросил железный кол и душил меня.

— Дайте уйти.

— Эрик, ты…

— Прошу вас…

В нетерпении он сжал кулаки. Отвратительные черные змеи ожили, они стали извиваться во мраке, мерзкие, скользкие твари… Боже правый! Я сидела, уставившись в одну точку. Черви, жуки, крысы. Отец. Будто кто-то сбросил с моего лица плотную завесу, и внезапно я вспомнила, что видела во сне!

— Чего вы добиваетесь? Чтобы я бросился к вашим ногам?

— Ход… Ход! Пресвятая Дева Мария!.. — пролепетала я, проведя по глазам рукой.

Эрик опустился на противоположный лежак и наблюдал за мной, наморщив лоб. Я уверенно смотрела на свои руки и абсолютно точно знала, какой ход мне снился… много лет назад я сама проходила через него, держась за руку отца.

— Эрик, я могу провести тебя к Мастеру Нафтали уже этой ночью!

Он ответил мне резким смехом.

— Вы любительница пошутить, графиня. Вы забыли о полководце, осаждающем ваш замок?

— Не издевайся и не глумись… есть тайный ход!

Теперь уже смех его был покровительственным.

— Меуjа, разве вам не известно, что большинство тайных ходов существует лишь в фантазии людей? Потому что о них можно рассказывать красивые истории?

— Он есть, — настаивала я, вот-вот готовая расплакаться. — Я сама проходила им. Поверь мне.

— Когда?

— Когда была маленькой. Вместе с отцом. Ход между монастырем и замком.

Эрик наклонился вперед, выражение его лица стало серьезным.

— Продолжайте. И что же, где этот ход?

— Наш замок воздвигнут на бывших горных медных копях, вся гора пронизана ходами. Один из этих ходов мои родители приказали строителям продлить до монастыря как запасной выход. Я проходила им один раз со своим отцом. Ход заканчивается под крепостной башней.

Глаза Эрика заблестели.

— А где он начинается?

Да, где он начинается? Я остановила свой взгляд на змее, пытаясь вспомнить свой сон, вновь проследить весь путь… вязкая, грязная почва под ногами, ужасные звери, мерцание свечи и запах…