Чтение онлайн

Спустя годы, матриарх семейства Уизли понимала, что никакого брачного договора ей не получить. По этой причине она решила сменить тактику и, накрутив дочь и сыновей, приготовилась помогать обрабатывать Гарри самостоятельно, дабы мальчик сам захотел поддерживать дружеские отношения с Уизли, а потом и женился на Джинни. Первое время всё шло идеально. Удачно завязавшееся знакомство на вокзале, своевременные действия Рональда, а вот дальше… Чем больше младший сын Молли писал домой, тем хуже становилось женщине. Поттер был замкнутым, мрачным, нелюдимым мальчиком, вечно погруженным в изучение Хогвартской библиотеки. Рону стоило громадных усилий отвлечь его от книг и заинтересовать тем же квиддичем. На том успехи и закончились. Гарри на контакт с Персивалем и близнецами не шел, косо глядя на творчество Джорджа и Фреда. Самого Рональда хоть и не гнал, но таки держал дистанцию, не позволяя пересечь ту черту в их отношениях, после которой можно будет пригласить мальчика в Нору на часть лета.

Нет, постепенно лед между первокурсниками таял и Поттер поддавался, но процесс этот шел невероятно медленно и мучительно для детей Артура и Молли. На каком-то этапе женщине пришлось поставить близнецам ультиматум, потребовав прекратить их выходки, дабы не портить отношения Рональда с Гарри. И некоторое время они держались, честно выполняя указания матери.

Сама же Молли уже прикидывала как будет вести себя с будущим зятем, какие советы даст дочери, дабы их «золотой телец» не сорвался с крючка. Ведь, если Альбус не торопится помочь своим сторонникам, то они сами себе помогут. И сделают это хитро — юный Поттер полностью самостоятельно возжелает жениться на младшей Уизли… Так Молли думалось до сего дня.

Произошедшие события перечеркнули все планы матриарха. Во всяком случае, пока. Возможно, самой Джинерве удастся наладить контакт с Поттером, которого воспитывали магглы. А в их обществе, насколько Молли помнила со слов Лили, нет такого жесткого отношения к людям из-за их родственников и фамилий.

Не будь у Уизли их позорного клейма, женщина не колебалась бы и, дождавшись подходящего возраста, уговорила бы дочь устроить с Поттером скандал в стиле потерянной невинности и поруганной чести у некоей рыжей девицы. Увы, но всего два слова гробят сей план в принципе. Стоит поднять подобный скандал, как всё общество встанет на сторону Поттера и более чем качественно разъяснит здешнюю истину — когда речь идет о Уизли, слова «честь» или «невинность» не уместны. И даже если Джинерва к этому моменту будет девственницей, носящей монашеские одеяния маггловских христиан, ситуацию это не изменит.

А в том, что доброхоты и некие борцы за справедливость быстро разъяснят мальчику ситуацию «с правильной и логичной точки зрения» Молли не сомневалась. Она прекрасна понимала в каком обществе живет и насколько много у неё и Артура недоброжелателей, значительная часть из которых нажита в результате многолетнего участия в Ордене Феникса.

Вытерев лицо платком, женщина тяжело вздохнула, а затем тихо произнесла:

— Альбус, зря ты решил отвернуться от моей семьи. Очень зря. Ты за это заплатишь. Как и Поттер. Вы оба ответите за то, что натворили.

— Почему они так поступили? — нарушила молчание Грейнджер, когда мы шли в сторону гостиной факультета, — Что мы им сделали?

— Ну, — вздохнул я, пытаясь подобрать правильные и понятные девочке её возраста слова, — Ты попалась под горячую руку, по большому счету. Рональду требовалось на ком-то выместить злобу. А ты была тем человеком, кто не мог оказать сопротивление его кулакам.

— Это отвратительно и мерзко, — покачала головой Гермиона, поморщившись.

Заметив это, я спросил:

— Ещё болят ребра?

— Нет, всё хорошо, — отмахнулась девочка, — Просто… Я всегда не понимала таких мальчиков. Да и девочек. Бывают любительницы драк, знаешь ли.

— У тебя были проблемы в школе? — догадался я.

Покосившись на меня, Грейнджер тяжело вздохнула, но не стала отвечать. От девочки во всте стороны расходились эмоции грусти, неприязни, обиды и страха.

«Похоже, что были, — понял я, — И не такие уж маленькие проблемы.»

Эмоции моей спутницы говорили о том, что с ней происходило в школе простецов куда лучше слов. Впрочем, если она вела себя там точно так же, как у меня на глазах уже в Хогвартсе, то не удивительно. Подобное поведение и взрослым людям не понравится. Но те, хотя бы, сдержаны и не станут устраивать драк. Максимум, пошлют. Дети же, в силу возраста, тормозов не имеют. А уж их жестокости порой позавидуют многие маньяки.

Спустя некоторое время, Гермиона решилась развить тему:

— Почему-то, я не могу ни с кем подружиться и всегда меня обходят стороной. Часто даже делают виноватой в чем-нибудь.

— Всё дело в поведении, — покачал я головой, — Для начала, пойми одну очень важную вещь. Мы все — один коллектив. У нас свои дела, свои правила и свои… ну, назовем это нормами поведения и общения. Учителя во всем этом — чужаки. Ты пытаешься быть хорошей для них, а не для тех, с кем учишься. Отсюда и такая реакция.

— Мама с папой мне об этом уже говорили, — вздохнула девочка, — Да и не только они… Возможно, ты прав. Только… Это, ведь, не всё?

— Верно, — кивнул я, прикидывая как ей лучше донести некоторые прописные истины, — Есть одно очень важное правило — помогай тем, кто просит. Даже если кто-то нуждается в помощи и ты это видишь, пока тебе не попросят — не вмешивайся. Этим ты можешь человека унизить или задеть его гордость. Даже если твоей помощи никто посторонний не увидит, человек будет испытывать чувство унижения перед самим собой. И это станет его грызть изнутри.

— Из-за этого Уизли тогда так отреагировал? На Хелоуин? — спросила Грейнджер, о чем-то задумавшись.

— Да. Он потомственный волшебник. Хоть его семья и носит их клеймо Предателей Крови, это не отменяет родословной. И выслушивать советы от волшебницы в первом поколении для Рональда позорно. Особенно, когда у него самого всё выходит крайне плохо и через раз, а у этой самой волшебницы — почти сразу.

— Но это же глупо, — фыркнула девочка, — Не важно же кто помогает! Главное — результат.

— Увы, но важно, — покачал я головой, — Люди имеют свои взгляды, чувства и гордость. С этим надо считаться, чтобы не нарываться на такие же ситуации.

Общаясь с Гермионой, я чувствовал себя невероятно старым. Можно сказать, древним. То, что для меня давно стало азбукой жизни, для неё ново и непонятно. Впрочем, если она относится к числу домашних девочек, не высовывающих носа дальше книжных страниц, то неудивительно. К этому стоит добавить специфику здешних одаренных, которая до крайности похожа на повадки ситхов из Империи Вишейта. Уж гордыни и самолюбия тут каждый имеет столько, словно бы входит в Совет Лордов и ежедневно видит Императора.

Вспомнив о ситхах и джедая, я подумал, что в новом мире мне нужна команда. Быть одиночкой, мотающимся по галактике на задрипанном кораблике в компании отщепенцев и маргиналов — не лучшее дело. Так дела вести точно не стоит. К тому же, одиночки, какими бы могущественными они ни были, не могут стать силой. Только слаженный коллектив единомышленников, объединённых некоей целью, может добиться результатов. Например, заставить некое общество исполнять их волю.

В моем случае всё куда сложнее и хуже. Не знаю почему, но местные одаренные не спешат с расправой с «подозрительным вселенцем в первокурсника». То ли не выявили, то ли наблюдают за ситуацией и ищут способы разобраться как меня вышвырнуть из нового тела… Есть ещё один вариант, самый неприятный. Меня банально решили использовать. Для чего? Это ещё предстоит выяснить.