Чтение онлайн

Суслов предупредил собравшихся, что это решение носит секретный характер: «Товарищи, учитывая сложность обстановки, в том числе и в особенности международной обстановки, Президиум ЦК считал бы необходимым для печати ограничиться только первым пунктом постановления», – и попытался сформулировать поручение Секретариату ЦК – избрать форму, в которой следует проинформировать партию и народ об изменениях на вершине политического Олимпа.

Здесь в ход пленума вмешался Брежнев. «Михаил Андреевич, – подал он реплику, – мы без тебя посоветовались, члены Президиума, и внесли такое предложение, чтобы завтра в ЦК собраться секретарям ЦК республик, секретарям обкомов и посоветоваться по этому вопросу и по некоторым другим вопросам, вытекающим из сегодняшнего обсуждения». Опытный докладчик быстро сориентировался и поддержал Брежнева: «Мы думаем, товарищи, что это в интересах партии, у нас другого и не должно быть». Тут он, видимо, решил, что пора заканчивать, и завершил свое выступление обязательной формулой о партийном единстве: «Товарищи, мы принимаем с вами ответственное решение и мы должны сделать все для того, чтобы наша ленинская партия стала в результате этого еще более крепкой, единой, монолитной, боеспособной, успешно решала бы великие задачи построения коммунизма в нашей стране», – после чего снова сорвал бурные, продолжительные аплодисменты.

Из неправленой стенограммы далее следует, что Суслов некоторое время еще оставался на трибуне, видимо, для ответов на возможные вопросы и поправки к предлагаемому постановлению пленума, а слово вновь взял Брежнев. Он сообщил присутствующим, что, хотя Суслов и не смог доложить пленуму обо всех проблемах, поднятых на заседании Президиума, суть изложена верно. При этом Брежнев уточнил, что ситуация в руководстве и поведение Хрущева обсуждались на этом заседании спокойно, правдиво, честно, без истерики, то есть по-партийному. Сославшись на сусловские слова о международном и внутриполитическом положении СССР, он заверил пленум: Президиум теперь будет работать интенсивно и быстро исправит хрущевские ошибки. Брежнев привел нехитрый аргумент – присутствующие, дескать, сами знают, насколько тяжелая ситуация сложилась в стране.

Затем пленум вступил в кульминационную фазу. Брежнев обратился к собравшимся со следующими многозначительными словами: «Учитывая все эти обстоятельства, Президиум ЦК считал возможным, если это примет Пленум ЦК, если вас удовлетворяет сообщение Президиума ЦК по этому вопросу, не дополнять сегодня, не открывать прений». Не дослушав председательствующего, поднаторевшие в подобных намеках члены ЦК разразились аплодисментами – им не нужно было объяснять, что от них требуется. Когда же Брежнев договорил, из зала раздались возгласы: «Правильно!»

Как будто не слыша эти одобрительные голоса, Брежнев с показным смирением повторил свое предложение: «Мы все понимаем и знаем, что члены Центрального Комитета партии безусловно дополнили бы ту очень мрачную картину в стиле руководства, с которой мы столкнулись в последние годы. Но, товарищи, мы все-таки сочли и при этом возможным с таким предложением к вам обратиться – не открывать прений, а обсудить проект решения». В ответ зал вновь дружно зааплодировал.

Следует иметь в виду, что при подготовке многих пленумов члены Президиума не гнушались инструктировать подотчетных или близких им членов ЦК с целью создания атмосферы одобрения ключевых выступлений и постановлений. Октябрьский пленум в этом отношении не был исключением. Вспоминая о нем, Шелест язвительно замечает: «Чувствовалось, что была проведена «большая работа» среди членов ЦК, то и дело раздавались выкрики «правильно», но это, как правило, одни и те же крикуны, они бывают во все времена. Хрущеву они тоже кричали “правильно”».

Сам Шелест также провел подготовительную работу. По его указанию за два часа до начала пленума в постоянном представительстве Украины собрали коммунистов, избранных в ЦК от парторганизации республики. Шелест проинформировал их о заседании Президиума и о том, что Президиум удовлетворил просьбу Хрущева об отставке со всех постов.

На трибуне Л. И. Брежнев

«Во время моей информации, – вспоминал позднее Шелест, – была гробовая тишина и чувствовалась большая напряженность. Я призвал членов, кандидатов в члены ЦК и членов ревизионной комиссии ЦК поддержать на Пленуме решение Президиума ЦК КПСС. После информации наступила пауза тяжелой тишины. Но вот член ЦК КПСС И. С. Сенин, первый заместитель Председателя Совмина республики, задает вопрос: “А что, Н. С. Хрущев сам подал заявление или его вынудили к этому?” Пришлось снова “разъяснять”, и это “разъяснение” – чувствовал я – было не очень убедительным. Тогда последовал второй вопрос: “Можно ли будет задать вопрос на Пленуме и выступить там?” Я ответил, что задавать вопросы никому не возбраняется, что касается выступлений, то, насколько мне известно, этот вопрос на Пленуме не будет обсуждаться, а после информации или доклада будет принято постановление Пленума. О. И. Иващенко задала вопрос: “А почему не оставить Н. С. Хрущева на одной из должностей и как освобождение Хрущева может отразиться на международных отношениях?” Мной был дан ответ, что Н. С. Хрущев подал заявление и он уходит на заслуженный отдых, остается жить в Москве. Что касается международной реакции, в том числе и некоторой реакции в компартиях соцстран, то, возможно, мы будем иметь какие-то издержки. Но главное то, что намеченная генеральная линия XX–XXI–XXII съездов КПСС остается в силе и мы ее должны проводить в жизнь. Был задан еще один вопрос: “А кого же рекомендуют на Первого секретаря ЦК КПСС?” От прямого ответа я ушел, формально ответил, что это дело Пленума ЦК, но посты будут разделены, и на Предсовмина рекомендуется А. Н. Косыгин. На этом совещание и моя информация были закончены. О проведенном совещании с членами ЦК я тут же доложил Подгорному и Брежневу, сказал о настроении и задаваемых вопросах. Они уточнили некоторые положения, на этом и закончилась с нашей стороны подготовка к Пленуму ЦК» [28] .

Вернемся снова в Свердловский зал здания Правительства СССР. Согласно неправленой стенограмме, несмотря на поддержку собравшихся, Брежнев в третий раз поинтересовался у участников пленума, нет ли возражений против отказа от прений по докладу, и, убедившись в их отсутствии, поставил на голосование зачитанное Сусловым решение.

Не успело голосование начаться, как со своего места в зале поднялся член ЦК посол СССР в Алжире Пегов: «Можно дополнение? Надо дополнить. Хрущев допустил неправильные действия. Я вношу дополнение в том отношении, что там все сказано только в отношении Президиума ЦК, принижена роль Президиума и ЦК». Пегов имел в виду то обстоятельство, что деятельность Хрущева негативно отразилась не только на Президиуме, но и на всем Центральном Комитете партии.

Предложение Пегова зал поддержал. Услышав одобрительные выкрики, встрепенулся застывший на трибуне Суслов: «Я думаю, что стоит принять, потому что это так и есть. Нет возражений? Нет».

Поднялся еще один член ЦК посол СССР в Польше Аристов: «У меня дополнение». Суслов предоставил ему слово: «Пожалуйста, Аверкий Борисович».

«Михаил Андреевич убедительно доложил, – раскланялся в ответ Аристов, – что все это нанесло огромный ущерб партии. Раз это нанесло огромный ущерб партии и потребуется очень большая работа, как сказал товарищ Брежнев, по исправлению допущенных ошибок и недостатков, у нас давно принято в партии за ущерб, нанесенный партии, формулировать и, так сказать, отвечать за этот ущерб. Поэтому я считаю, что раз нанесен ущерб, значит, т. Хрущев не оправдал доверие Центрального Комитета партии. А как же иначе? Раз нанесен ущерб, поэтому я считаю, что надо дополнить формулировку словами, оценками, выводами, которые здесь докладывал товарищ Суслов, что если он нанес ущерб, то это надо написать в резолюции и в отношении Хрущева добавить: не оправдал доверия ЦК. Это поднимет авторитет ЦК и будет на будущее иметь огромное воспитательное значение для всей партии».

Увлекшийся Суслов, фактически подменивший собой в этот момент председательствующего, осведомился: нет ли возражений и других замечаний, и вновь поставил на голосование решение Президиума. Члены ЦК приняли решение единогласно, о чем Суслов и объявил под аплодисменты зала.

В запале Суслов заявил: «Товарищи, у нас присутствуют и кандидаты и члены ревизионной комиссии. Имеют ли они желание проголосовать это решение?» В ответ раздались голоса: «Уже проголосовали!» «Члены ревизионной комиссии? – откликнулся Суслов. – Тогда, товарищи, для убедительности, для монолитности позвольте проголосовать всем вместе. Кто за это предложение, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против?» Здесь стенографистки зафиксировали бурные, продолжительные аплодисменты.

Овация отрезвила Суслова. Видимо, вспомнив о том, что не ему предназначена должность первого секретаря ЦК, он извиняющимся тоном, торопливо заговорил уже не от себя, а от имени всего партийного ареопага: «Товарищи, я на ходу, но позволю себе от имени всех членов Президиума ЦК, кандидатов в члены Президиума ЦК, секретарей ЦК подчеркнуть знаменательность того факта, что сегодня обсуждение вопроса и решение, которое сейчас принял Пленум, свидетельствуют, что у нас действительно ленинский Центральный Комитет. (Бурные аплодисменты)».

Дабы оправдать затянувшееся пребывание на трибуне, Суслов подвел дело к выборам нового партийного лидера: «И как ни тяжелы последствия культа личности, Центральный Комитет найдет в себе силы, чтобы по-ленински поправить и по-ленински повести дело. Мы решили вопросы. Положено, очевидно, товарищи, избрать Первого секретаря ЦК и решить вопрос о Председателе Совета Министров СССР. (Аплодисменты)».

Для всех партийных и иных мероприятий в советские времена всегда составлялся негласный сценарий, в соответствии с которым распределялись роли между участниками. Можно предположить, что Суслову этот сценарий предписывал произнести некую условленную фразу, которая стала бы сигналом для другого «исполнителя», чьей задачей было выдвинуть кандидатуру Брежнева.

Этим «исполнителем» согласно неправленой стенограмме стал член Президиума ЦК Полянский. «Товарищи, – объявил он, – вносится предложение избрать Первым секретарем ЦК нашей партии товарища Брежнева Леонида Ильича». Снова раздались продолжительные аплодисменты.

Здесь роль председательствующего взял в свои руки Подгорный. Без обсуждения он сразу поставил предложение Полянского на открытое голосование членов ЦК. «Давайте, товарищи, – сказал Подгорный, – раз завели такую практику, проголосуем, учитывая мнения кандидатов и членов ревизионной комиссии. Кто за то, чтобы избрать товарища Брежнева Первым секретарем ЦК КПСС, прошу поднять руки. Прошу опустить. Кто против? Кто воздержался? Товарищ Брежнев избран единогласно».