Чтение онлайн

Алешка внимательно выслушал умозаключения водителя. Характеристика, данная Юрой Илье Татурину, оказалась для Алешки очень любопытна, просто кладезь бесценной информации. Юрик, сам того не подозревая, подтвердил Алешкины догадки, что смерть Татуриных не была нелепой случайностью.

Они расстались на улице Володарского, расстались лучшими друзьями. Юрик продиктовал Алеше свои координаты и пригласил воспользоваться знакомством. Алешка пообещал и ушел от Юрика, удивляясь тому, как вовремя может подружить предложенная тарелка пельменей.

Дом доктора Крестовского оказался значительно скромнее дома Татуриных, который Алешка смог разглядеть через живую изгородь между строениями. Когда-то дом доктора, вероятно, был частью татуринской усадьбы, их объединял общий двор и общий сад. Живая изгородь явно моложе остальных посадок. Вероятно, это и было одним из следов пробежавшей между старыми друзьями черной кошки. До забора, видимо, дело не дошло, из чего можно было сделать вывод, что конфликт протекал мирно.

Алешка представлял, что доктор Крестовский будет похож на доктора Айболита на пенсии: маленький, кругленький, с седой бородкой и обязательно со стетоскопом в кармане. Но он ошибся. На крыльце стоял высокий мощного сложения атлет с целой копной ярко-рыжих волос. На носу у него сидели очки в модной металлической оправе, сидели как бы просто так, сами по себе. Ну, нужно им там быть и все. Смотрел доктор поверх них, совершенно игнорируя стекла с диоптриями. Во рту он держал изогнутую трубку красного дерева, явно очень дорогую. Картину довершал спортивный костюм фирмы «Nike». Алешка отметил про себя, что доктор Крестовский очень похож на актера Александра Ширвиндта.

Матвей Игнатьевич приветливо протянул гостю руку:

— Рад, очень рад видеть вас, молодой человек. Если вы не против, давайте пройдем в сад. Я, видите ли, собрался подымить, а жена меня с трубкой из дома выгоняет. Пойдемте, там, за домом, у меня есть беседка, я там частенько работаю.

— Спасибо, с удовольствием, погода чудесная.

— Да, вы знаете, не припомню такого прекрасного лета. Всего в меру — и дождей и солнца. В саду все растет, прямо на удивление — они присели в небольшой беседке за домом. Матвей Игнатьевич раскурил трубку, пододвинул пепельницу Алеше. Тот принял предложение и тоже закурил. Матвей Игнатьевич спросил:

— Как вы насчет покушать?

— Спасибо, я только что позавтракал. — Странно, но Алешкина несколько излишняя стройность частенько вызывала у людей старшего возраста желание покормить его.

— Тогда кофе, вы не откажетесь от чашечки натурального турецкого кофе?

— Спасибо, не откажусь, — поблагодарил Алешка.

Доктор протянул руку за кресло, на котором сидел, достал неизвестно откуда трубку радиотелефона, нажал кнопочку и сказал:

— Лапушка, ты сама себя наказала. Теперь тебе придется принести кофе нам в беседку, Да, да, да! Я рад, что тебе это нетрудно. — Он отключил телефон и взглянул на Алешку. — Не обращайте внимания, пожалуйста. Когда твоим привычкам более шестидесяти лет, а потом их приходится менять, чтобы угодить второй половине… Она, конечно, тоже старается подлаживаться под меня, но никак не хочет согласиться с курением в доме… Ну что это я все о себе да о себе. Как поживает мама? Вы, молодой человек, знаете, что она у вас гений? Вероятно, не знаете. Таких, как она, хирургов поискать и не найти. Видимо, гены. Я хорошо знавал вашего дедушку, ее отца. Тоже был уникум. Превосходный диагност. Без всякой аппаратуры, одними пальцами диагностировал и язву желудка, и цирроз печени, и еще черт знает что.

По дорожке к беседке шла молодая, лет тридцати, очень красивая женщина с подносом в руках. Она вошла в беседку, поздоровалась, поставила поднос на столик, расставила чашки, турку, блюдце с печеньем, мило улыбнулась Алешке, лукаво — мужу. Доктор Крестовский взял ее руку, поцеловал и представил жену, несколько виновато улыбаясь:

— Познакомьтесь, это Лида, моя жена. Лидусик, а это Алеша Корнилов — сын Светланы Арнольдовны.

После обмена дежурными любезностями Лида оставила мужчин, сославшись на неотложные дела.

— Удивляетесь, молодой человек? — Доктор заметил, как Алешка провожает взглядом его жену. — Красавица? И такому старому хрычу досталась, да?

— Да нет, вы сами меня, признаться, удивили больше.

— Понимаю, мне нынче семьдесят стукнуло. Вот так! — Доктор тихонько захихикал, потом отхлебнул из чашки кофе и спросил: — Но что же вас привело ко мне?

— Понимаете, Матвей Игнатьевич, вы, вероятно, знаете, что я случайно оказался втянутым в историю с гибелью Татуриных. И мне кажется, что их смерть — не несчастный случай. Мне бы хотелось разобраться в этом.

— О, частный сыск?

— Не совсем, скорее, писательское любопытство.

— Так вы писатель?

Алешка смутился:

— Нет, пока нет. Я публиковался в журналах, теперь вот хочу написать роман, а для этого накапливаю эмоциональный опыт.

— Понимаю, понимаю. Но что же вы хотите от меня? Я на месте преступления не был. Я даже с Татуриными несколько лет не общался.

— А почему, если не секрет?

Доктор улыбнулся, пыхнул трубочкой.

— А вам еще никто не пересказал этой старой сплетни? Нет? Так слушайте. Десять лет назад умерла Татьяна Татурина, супруга Сергея и мать Ильи. И старый пескосып — Сергей Татурин, надо заметить, был уже в довольно преклонном возрасте, он старше меня, хотя и я уже не мальчик. — Алешка заметил, что доктор говорит с едва заметным местечковым акцентом. — Так вот, этот пескосып надумал жениться, присмотрел у меня в больнице молоденькую докторшу и стал ее склонять к сожительству. Просто-таки преследовал ее всячески, приглашал на пикники, дарил дорогие подарки, сердился, когда она отказывалась. Потом просто приказал ей выйти за него замуж, иначе, пригрозил, — ей здесь не жить. Бедная девочка прибежала ко мне вся в слезах, попросила помочь, спасти ее. А что я мог, старый доктор, холостой и бездетный? Пойти против этого монстра открыто было невозможно, он не остановился бы ни перед чем, просто уничтожил бы меня. Ну и пришлось нам с Лидусей пойти на хитрость, мы с ней тайно обвенчались и уже поставили его перед фактом. Сказали, что роман у нас давно, но мы его не афишировали. С Сергеем мы по-мужски объяснились, но с тех пор нашей дружбе пришел конец. Этот дом был когда-то собственностью Татуриных. Сергей выстроил себе вон тот дворец. — Доктор показал рукой налево, хотя дома из беседки было и не видно. — А меня вселил сюда, чтобы я всегда был под рукой. Семейный доктор, знаете ли… Много скелетов я видел в шкафах у Татурина. Но это тайны не мои, и я не смею их раскрывать. По крайней мере, пока живы участники тех событий.

— Значит, вы мне так и не расскажете, что за тайна связывает Орловых и Татуриных?

Доктор задумался на минуту, потом пыхнул трубкой.

— Нет, потому что здесь задета честь женщины.

— Какой женщины? Ольги Степановны?

— Я вам этого не говорил.

— Хорошо. Давайте так: я буду спрашивать, а вы мне говорите «да» или «нет».

— Нет, Алеша. Не могу! Честное слово. Не хочу в память о Татьяне. Она была хорошим человеком и при жизни натерпелась. Незачем сейчас вытаскивать на свет это грязное белье.

— Значит, тайна каким-то образом связывает Татьяну, Сергея и Ольгу?

— Знаете, молодой человек, вам, наверное, надо подумать о карьере следователя или психотерапевта. А Сергей Татурин в свое время очень много хорошего сделал для людей и области, много лет руководил хозяйством области, был практически единоличным властелином, а я при нем лекарем. Он очень многим помогал. Кстати, карьера вашего батюшки — тоже дело рук Татурина-старшего. Так что огульно хулить его не стоит. Хотя мы с ним и в ссоре, я его уважаю. Знаю, что и он меня тоже. Наша дружба проверена десятилетиями.

— А как же вы стали придворным лекарем?

— Случайно. Я тогда возглавлял здравпункт «Химстроя», у меня лечились и наблюдались все рабочие и сотрудники строительства. Были у нас небольшая амбулатория и скромный стационар на тридцать коек. Особенно тяжелых мы отправляли в город, а с текучкой справлялись сами. Был у нас и гинекологический кабинет. И вот, уходит у меня гинеколог. Увольняется. Заменить некем. Я один был универсал — я же бывший сельский врач. Короче, встаю я на подмену… — Он помолчал немного. — На приеме мы с Татьяной и познакомились. Я стал ее наблюдать. Она была очень больна, сердце, почки, куча гинекологических противопоказаний. А ребенка иметь хотелось. Ну, довел я ее до родов, потом уже и гинеколог у нас появился, но Сергей Ильич попросил меня лично наблюдать его жену. Он тогда был главным инженером строительства. Я его и с Орловыми познакомил и посоветовал взять Ольгу в дом как кормилицу.

— А дальше? Что было дальше?

— А ничего. Илюшка вырос. Избаловали его мамки да няньки, бабушки. И курить и говорить он начал одновременно. Он лет до двадцати пяти болтался, как… — доктор осекся.

— Цветок в проруби, — подсказал Алеша, вспомнив, как его почти так же отчитывала Лина.

— Вот, вот! Если не сказать похлеще. Думали, остепенится, а он запоями пить стал. Я его сам не раз из запоя выводил. Орловы переехали на Дальнюю дачу. Павел тогда прямо на крыльях летал, счастлив был. А потом пожар случился. Но об этом я уже ничего не знаю. Знаю только, что погибла в огне медсестра, а кто она, что — не знаю. Тогда внимания не обратил, а потом и вовсе забыл. Я в тот притон не ездил.