Чтение онлайн

Оценивал. И, похоже, я пришлась ему по вкусу. Наша директриса не знала, что у отца и сына не вполне родительские отношения. Отец не запрещает сыну ничего. Он доверяет ему и в личную жизнь давно не лезет.

– Вы не поняли, наверное? Вот смотрите! – она включила планшет и подала родителю.

Я краем глаза видела, свои художества в ночном клубе. Танцы и пляски. Потом драку. Кто же такой сам себе режиссер. Кто так постарался.

Максим Валерьевич посмотрел. Выключил и отдал обратно директрисе.

– Я вас совсем не понимаю, Зинаида Сергеевна. Что вы мне пытаетесь, показать этим видео? Мой сын заступился за честь дамы в клубе. Я рад, что всё-таки недаром прошло моё воспитание, и я вырастил настоящего мужчину.

Секретарша доложила, что Ольшанский младший ожидает в приёмной.

Заходит Алёша, директриса на него:

– Алексей, какие у вас отношения с Викторией Павловной?

Он пожимает плечами и честно говорит:

– Дружеские.

Она уже брызжет слюной от злости.

– Говори правду! Ты спишь с ней?

– Это моё личное дело, Зинаида Сергеевна.

Тут не выдерживает отец. Он встаёт с места. Окидывает директрису недобрым взглядом.

– Не смейте кричать на моего сына, - громким командным голосом, говорит Максим Валерьевич. – Он уже не мальчик и сам решает с кем ему спать или не спать. Если вы вызвали меня по этому поводу, то напрасно. Отчитывать сына за любовь к женщине я не собираюсь, - он посмотрел на меня. – Я и сам за ней приударил бы, но конкуренцию сыну составлять не буду, - улыбнулся он.

Такой комплемент. Мне нравится этот мужчина. Сын весь в него.

Подходя к Алёше, похлопал его по плечу.

– Одобряю твой выбор, хороша!
– и, повернувшись к пышущей злобой директрисе, сказал, - если вопрос решён, то мне здесь делать нечего. Увидимся на выпускном.

И ушёл. Но, я точно до выпускного здесь не дотяну. Зинаида Сергеевна выгнала нас с кабинета, крикнув вдогонку о внеплановом педсовете в 16.00.

В коридоре Алёша идёт со мной рядом и его пальцы то и дело пытаются коснуться моих. Мы так близко. И мне невыносимо от этой близости. Как-то отлегло от души, услышав слова одобрения из уст отца моего мальчика. Советь перестаёт мучить.

– У тебя проблемы из-за меня? – спрашивает Алёша.

– Нет. Ты здесь не причём, - говорю я, старясь не смотреть по сторонам. – Эти проблемы начались за долго до тебя.

Отовсюду на нас летят осуждающие взгляды. Хочется спрятаться от них. Ну, что я сделала? Что? Я не сплю с ним! Держу себя в рамках приличия всегда, а тут, раз дала слабину и всё. Репутация погублена. Я иду по коридору и слышу смешки учеников, злорадство учителей. Я чувствую себя прокаженной, от меня шарахаются. Не здороваются. Нет больше того уважения, что я заслужила работая на износ в этой школе. Я больше не Виктория Павловна, а Вика-секси. Омерзительно.

– Я подожду тебя, - опять говорит Алёша и пытается войти за мною в лаборантскую.

– Нет, не стоит. Педсовет это долго, - вру я, выталкивая его за двери.

– Встретимся потом? – с надеждой спрашивает он.

– Да, - бегло отвечаю и закрываю двери.

Я хотела расплакаться от унижения в кабинете директрисы, но сдержалась. Сама хороша. Дала повод так думать. А с другой стороны, какой повод? Выбежала из класса. Влепила пощечину. Повеселилась в ночном клубе. Это поводы? Это ничто перед лапаньем коленок у девочек после уроков, или приделывания детей старшеклассницам.

Сижу и гоняю мысли в лаборантской, входит Надя.

– Ну, ты даёшь! Видео с твоими танцами по всем планшетам и телефоном гуляет в школе! – громко заявляет она. – Главное вместе в клубе пили и танцевали, а снимала эта маленькая дрянь только тебя.

– Кто снимал? – выпадая из своих мыслей, спрашиваю я.

– Кто? Ларкина твоя, кто же ещё. Она там не в лучшем виде была. Сама пьяная, на стойку барную лезла танцевать. Её Ольшанский снимал, а потом тебя увидал. Как Вадик пристаёт, и всё на тебя переключился, - полезла за сигаретами опять Надя.
– Вот стерва ревнивая. Стоять не могла, а видео сняла! – возмущалась подруга, закуривая.

Я открыла форточку.

– Надоели все, Надя! Ох, как надоели, - беря у неё из рук сигарету, я затянулась.

– Ты же кинула! – удивилась подруга.

– Кинула, а сегодня хочу покурить.

Я скурила всю сигарету. Пробило четыре вечера, и мы с Надей пошли на педсовет.

В актовом зале собрался весь коллектив. Повестка дня «аморальное и неподобающее поведение педагога Виктории Павловны Паволонской». Директор распиналась как – могла, рассказывая и демонстрируя мой субботний отрыв. По залу прокатилась волна недовольства.

– Милочка, мы такого от вас не ожидали!

– Я была лучшего о вас мнения.

– Вы опозорили нашу школу.

– Не дай бог, родители узнают о такой работнице, это же скандал.

– Нас ждёт проверка!

– Да из-за вас нам всем достанется.

– Из столицы приедут проверять!

И всё в таком духе. Пока они меня судили, изображая искреннее удивление от увиденного. Я спокойно писала заявление. Работать мне здесь не дадут, да и я не хочу больше.

– А ещё Виктория Павловна спит с Алёшей Ольшанским, - изюминку Зинаида Сергеевна оставила на десерт.

Похвально.

Все заохали и заахали, будто впервые слышат эти сплетни.

– Это возмутительно! – выкрикнула, вскочив Надя. – Это ещё доказать нужно! Сплетни! Гнусные сплетни!

Все накинулись теперь и на мою защитницу. Надя не оробела и ещё больше отбрехивалась. Успевая дать отпор словесно каждому.

– Сядь ты, - потянула я её за рукав. – Тебе ещё с ними работать.

– А тебе, что нет? – не унималась разгорячённая ругнёй подруга.

– Они задолго до педсовета решили. Нет смысла оправдываться и, если честно, не хочу.

Надя села.

Я дописывала заявление.

«Прошу уволить меня по собственному желанию, в связи с моей личной неприязнью к коллективу школы №н. Не хочу работать в этом гадюшнике. Число и подпись».

О! Вот он финал педсовета!

– И так, коллеги, ваши предложения. Что будем делать с Викторией Павловной? – чуть ли не потирая руки, торжествовала директриса.

Я не удостоила их такой возможности, как решать мою судьбу. Судьи должны быть чисты и не предвзяты. А судя потому, что я слышала, у самих рыльце в пушку. Даже не в пушку, а в щетине.