Чтение онлайн

Для похода в «Правду» он «вооружился» тайным умыслом. Привыкший без всякого усилия над собой поступать по правде и по совести, он, как ему казалось, ставил перед «правдистами» непростую задачу: без убедительных причин отказать поэту, в недавнем прошлом фронтовику, в праве публично высказаться против войны и фашизма, т.е. не пустить на страницы партийной газеты его антивоенный, антифашистский поэтический монолог. При этом он знал, что и его неординарное обращение «Люди мира!» не останется без внимания, может быть истолковано как дерзкий вызов: без ведома власти, цензуры призвать к вниманию народы всей Земли. Поэт отдавал себе отчет и в том, что его упрек виновным в распространении ядерного оружия в равной мере относится и к правящей верхушке СССР, хотя прямо в тексте это не сказано, что стонущий океан вызывает в памяти картину вздыбленной земли на известных испытательных полигонах нашей страны.

Не знаю, обратили ли «правдисты» внимание на колкие намеки поэта Ал. Соболева, на его смелое обращение к людям мира. Сдается мне, что они рассудили куда проще: отложив поначалу стихи в сторону, озаботились всеми «за» и «против» личности автора. (То, что я сейчас скажу, - не придумка, не вымысел, а фотография с картины того времени.) Итак, перед сотрудниками «Правды» предстал автор неизвестный: «залетела ворона в высокие хоромы». К тому же не пристало «котенку» - не маститому, не именитому - «рыкать, аки лев». Судя по стихам, к бытующему круговому вранью, похоже, не приучен, опять-таки не приручен, «не свой», не из списка членов ССП. Стоит ли давать такому «признание», ибо сам факт публикации в «Правде» уже означал в те годы официальное признание значительности автора и, само собой, его одаренности. По партийным меркам. Отводя его стихам место на полосе, газета тем самым заявляла бы о своей солидарности с его точкой зрения на важнейшие политические вопросы - о мире, ядерном разоружении, о фашизме.

А зачем им, благополучным журналистам, эти заботы да хлопоты? Не проще ли, по привычке, отреагировать с позиции силы? Позиция силы, конечно, не синоним позиции совести. Но кто и каким образом спросит с них за этого невесть откуда взявшегося Соболева? Кто упрекнет за неуважение к таланту? Не было в СССР над «Правдой» - голосом ЦК партии - никакой властной, тем более карающей руки. Разве что Бог?.. Да ведь до Бога далеко, а они - атеисты.... (Но Бог, как это ни забавно звучит, наказал их: всего-то несколько месяцев спустя вынуждена была «Правда» построчно цитировать отвергнутый ею «Бухенвальдский набат»).

Высказав ряд претензий к рукописи, знатоки с учеными степенями вернули ее автору. Иными словами - забраковали: поэту - по рукам. «Бухенвальдскому набату» - приговор к смерти. Дело не шуточное: стихи сочла непригодными сама «Правда». И не было в те времена в СССР авторитета выше и неоспоримее в вопросах искусства и литературы.,.

Как видите, в трех предыдущих абзацах я говорила только правду с точностью фотографии.

А теперь скажу очень-очень важное: будь Ал. Соболев послабее характером, да не следуй он словам Л.H. Толстого о том, что художник должен подвергать свое произведение прежде всего собственному суду, послушайся он тогда номенклатурных умников из «Правды», глядишь и выбросил бы стихи «Бухенвальдский набат» в ближайший мусорный ящик и никогда люди мира так и не узнали бы песню «Бухенвальдский набат». Ту самую песню - «глашатая мира», «песню-эпоху», - которую в мае 2000 г., в день 50-летия Победы всероссийское радио дважды - в разных передачах - назвало шедевром. Да, поверь тогда Ал. Соболев «правдистам», и мир не обрел бы шедевр.

Отдадим должное поэту Ал. Соболеву, его непокорной натуре. Отнюдь не обескураженный отказом партийного органа, окончательно утвердившись в своем крайне отрицательном мнении о нем, он предложил стихи «Бухенвальдский набат» скромной по тем временам профсоюзной газете «Труд». где он изредка выступал с сатирой. В сентябре 1958 г. стихи «Бухенвальдский набат» вышли в свет. Неудовлетворенный, обеспокоенный судьбой важного, как считал поэт, стихотворения, он показал его при случайной встрече тогдашнему секретарю Союза композиторов С.В. Аксюку.

– Пошлите-ка ваш «Бухенвальдский набат» Вано Мурадели. Это в его ключе, может получиться замечательная песня.

– Но я незнаком с ним...

– Сошлитесь на меня...

И спустя несколько дней позвонил поэту Вано Ильич: «Пишу музыку и плачу... Какие стихи!.. Да таким стихам и музыка не нужна! Я постараюсь, чтобы было слышно каждое слово...» Не похоже на отзыв газеты «Правда», верно?

Воодушевленный, окрыленный и своей удачей, композитор поспешил с новым произведением на радио: скорее дать его в эфир, скорее показать песню людям! Но художественный совет Всесоюзного радио... мягко упрекнул Вано Ильича за нетребовательность к тексту и, только уважая заслуги композитора, рекомендовал песню... ну разве что для разового исполнения. «Мракобесные стихи: мертвые в колонны строятся!» - возмутился, как передали Ал. Соболеву, известный поэт-песенник Лев Ошанин.

Но у художественного произведения, равно как и у человека, очевидно, свой, предопределенный путь. Некоторое время дальнейшая судьба «Бухенвальдского набата» в СССР складывалась в соответствии с негласными, нигде никогда не публиковавшимися законами партийного единомыслия. Говоря о партийном единомыслии, я имею в виду особую, внешними признаками не обозначенную, вероятно и учеными мужами не исследованную одинаковость реакций представителей партийной номенклатуры на те или иные события. Создавалось впечатление, что всех, ее олицетворяющих, независимо от места нахождения в нужный момент подергивали за тайную ниточку, идущую от каждого «наверх».. .Тут же следовало ответное, угодное партии звуковое или механическое действие, стандартные поступки. Пение в унисон...

Если посчитать версию о всеприсутствии партийного единомыслия надуманной, то немедля придется признать в тогдашней массе партийных ответработников засилье недоумков, трусов или злоумышленников. Ведь это они, партийные ответработники, с первых шагов «Бухенвальдского набата» приняли его в штыки: сначала в органе ЦК партии - «Правде» забраковали стихи, затем - на Всесоюзном радио ощетинились против песни.

Отвергаю даже предположение о том, что откуда-то из властных высот спущено было «вниз» «всегда-готовым» исполнителям с партбилетами в кармане спецуказание «не пущать» «Бухенвальдский набат». Несколько позже такое могло случиться. Но тогда новую песню Мурадели и Соболева просто никто не знал. И только партийным единомыслием можно объяснить ничем иным не объяснимый факт: песню «Бухенвальдский набат» не пожелал опубликовать ни один печатный орган, даже, так сказать, отраслевой - музыкальный.

По закону партийного единомыслия (по чему же еще?) никто из работников идеологического фронта, обратите внимание, не сумел усмотреть (или сделал вид. что не заметил) очевидных художественных достоинств песни.

Итак, на радио песня промелькнула, возможно и не по первой программе, не в должном исполнении. В распространении через печать подучила отказ. Р е к л а м н ы й в а к у у м. «Замалчивание» с порога. Песня погибала...

И опять на выручку «Бухенвальдскому набат>». теперь уже песне с таким названием, бросился неугомонный, непокорный. с авторитетами партийными не считающийся, одержимо преданный идее сохранения мира поэт Ал. Соболев. Да. видно, и Богу было угодно, чтобы произошел в судьбе песни «Бухенвальдский набат» спасительный поворот. Знать, была она нужной, необходимой людям мира.

Счастливое стечение обстоятельств: появление песни «Бухенвальдский набат» совпало по времени с подготовкой к Международному фестивалю молодежи и студентов в Вене. Афишируемая цель таких фестивалей - сдружить молодежь разных стран, сблизить ее интересы в вопросах защиты мира, достичь большего взаимопонимания. Но за всем этим стояла умело скрываемая задача коммунистов СССР многократно умножить число сторонников советского социализма среди молодых граждан планеты, пропитать и заразить как можно большее число юношей и девушек «самыми светлыми на Земле» коммунистическими идеями. Надо ли говорить, что со стороны СССР участие в таких фестивалях было спланированной показухой, стремлением продемонстрировать раскрашенную в самые зазывные тона «парадную» сторону жизни молодежи в СССР, а заодно и всего советского общества в целом. После многомесячных муштровок лучшие самодеятельные коллективы, лучшие спортсмены-«любители», самые бойкие на язык говоруны из комсомольцев-агитаторов - весь этот десант ехал завоевывать и покорять, доказывать и похваляться. Все в костюмах, сшитых за счет государства по этому случаю, все - в сопровождении переодетых кагэбэшников. «Цель оправдывала средства».

Я изложила здесь некоторые подробности в расчете на молодого читателя, для которого те события - история.

Больше от безысходности, от отчаяния, чем с надеждой, предвидя неминуемую смерть песни «Бухенвальдский набат» внутри страны, предложил ее Ал. Соболев оргкомитету фестиваля в ЦК ВЛКСМ. Антифашистская, антивоенная - она прямо отвечала провозглашенным задачам молодежного форума. Скорее как пропагандистский аргумент получила она право прозвучать в Вене. В качестве исполнителя был избран Свердловский хор студентов, которому и поручили ее разучить.