Чтение онлайн

— Брезгуешь? — дыхнул винными парами в лицо Валерию. — Я тебе кислород перекрою…

— Мужики! — вклинился могучим плечом Георгий-сварщик.

— Шура, в самом деле, мы же люди, — кто-то пытался оттянуть Шмакова за рукав.

— Да что с ним, выбросить, — послышалось несколько голосов, — ишь, курилку в свинарник превращаем.

Валерий почувствовал, как отскочила пуговка от воротника его рубашки.

— Ну, это уж слишком, берем его, Георгий.

Подскочило несколько парней, и любителя распивочной вынесли в коридор.

— Вот, хомут, еще брыкается, — возвращаясь в курилку, выговаривал Георгий.

Пытался прикурить папиросу, но руки дрожали.

— Так я пошел, — сказал Валерий, бросил в урну недокуренную папиросу.

— Иди, иди, Валера, я люблю покурить с чувством, с толком, с расстановкой, а то в самом деле рыжий Семка уведет Натку. А она ничего, Натка, хорошенькая. Я как-то раньше не замечал, — признался Георгий. — Видная будет женщина… Ведь они как, девчонки: до поры голенастые, а в силу войдет — и глаз не оторвешь… И все при ней…

Натка на фоне кремовой, спадающей до паркета шторы в своем черном строгом платье словно вписалась тушью. Валерий обратил внимание на волосы Натки — золотистые, блестящие. Они струились по острым узким плечам. Высокий каблук открытых туфель еще резче подчеркивал стройность ног. Даже Семен рядом с ней выглядел джентльменом. «А ничего парнишка Семка», — подумал о нем Валерий, Натка о чем-то вдохновенно разговаривала с Семеном.

— Не помешал? — поклонился Валерий.

— Ну что ты, мы о тебе говорили, — сказала Натка. — Семе тоже очень нравится наш клуб. Только плохо, что один зал: когда кино, потанцевать негде.

Натка походила сейчас на маленькую девочку, которую впервые привела мама на елку, и все волшебство цветных шариков, лампочек отражалось в ее глазах.

— Клетушек каких-то уже нагородили, — вдруг сказал чем-то недовольный Семка, — кабинетов наделали…

— Сам ты кабинет, — съязвил Валерий.

— Зачем ты, Валера, так? Сема даже очень разбирается и в отделке и в архитектуре, — вступилась за Семена Натка.

— Спелись, да? А я с вами и не спорю. Клуб ведь рассчитан на работу кружков, собственно, это не клуб даже, а кинотеатр. Наши уж «подрисовали» второй этаж.

— Пошли посмотрим?! — предложил Семен. Валерий отдернул штору, посмотрел, здесь ли самовар. Самовар отразил в своих никелированных боках озабоченную физиономию Валерия.

— Ты, Валера, гидом будешь, а мы гости, ладно? — И Натка взяла Семена под руку.

Семен не знал, как ходить под руку с девушкой, и от смущения артачился.

Они поднялись по широкой белой лестнице, и Валерий открыл первую дверь.

— «Зал Чайковского».

Столы были завалены пальто, а паркетный пол — валенками. Открыли другую дверь. Эта комната была пустая, большая и светлая, резко пахло красками.

— Ничего, вместительная, такую бы звену, а, Валера?

— Когда женишься, отвоюем у клуба тебе. А теперь сюда прошу, — посторонился Валерий. — Здесь апартаменты для кройки и шитья.

— Серьезно, Валера?

Валерий щелкнул выключателем. Люстра с множеством хрупких подвесок нежно прозвенела… Стены ослепительно белы. Паркетный пол отражал люстру. На столах новенькие швейные машинки.

— Лучше бы кружок автолюбителей организовали. Кому это шитье надо? — запротестовал Семен.

— Но ты, Сема, напрасно, — возразила Натка.

— Что напрасно? Платья штабелями в магазине висят, запутаться в них можно.

Заглянули еще в комнату, третью, — ведра, банки с краской, обшарпанные кисти.

— Хорошо бы морса по стаканчику, сбить привкус краски.

— А мне мороженого две порции, — заявила Натка.

Но в буфете, кроме конфет и папирос, ничего не оказалось.

— Пошли потанцуем, — махнул рукой Валерий.

— Вы топайте, а я конфеток прихвачу, — потянулся к буфету Семен.

— Ну, где вы есть, — укоризненно встретил Петро Валерия с Наткой, когда, они вошли в зал. — Наши призы рвут. Вот, видал, — помахал он мочалкой, — Оля моя знаешь как читает стихи…

Валерий протиснулся на круг: за столом жюри, на столе — куколки, петушки, медведь, надувной гусь. Георгий, стиснутый толпой, читал басню про непьющего воробья.

— Мне вот тот плюшевый медвежонок нравится, — приподнявшись на цыпочках, шепнула Валерию Натка.

— Эт мы сейчас!

— Погоди, Валера, читает человек, послушаем.

Георгий читал сбивчиво, перевирал слова, и ребята от души хохотали. Он закончил и потянулся за плюшевым медведем, но жюри ему выдало зайца из серии «Ну, погоди». Георгий заспорил, запротестовал:

— На черта мне ваш заяц многосерийный. Тоже нашли, чем завлекать, лучше бы организовали как следует буфет.

Георгий распаренный, с прилипшими на лоб волосами подошел к Валерию, одной рукой застегивал пуговицу на пиджаке, в другой держал зайца.

— А что, в самом деле, Валер, — все никак не мог успокоиться Георгий. Он сунул зайца Натке, — ситра бы?

— Тебя из пожарной кишки сейчас не зальешь, — сказал, смеясь Валерий.

Георгий состроил такую рожу, что Натка не удержалась, звонко рассмеялась.

— Ну, заяц, погоди!

— Ты куда, Валер?

— За плюшевым медведем.

— Давай, давай, Валер, — подначивал Георгий, — пусть ваших знают, пой, а я пойду горло драть за приз. Пусть нам отдают зверя, у нас девушка.

Натка увидела, как Валерий, словно игла в стог сена, провалился в толпу, а через минуту он уже стоял на сцене. Откинул со лба волосы, словно боднул кого-то. Ему подвинули микрофон.

— Давай, Валера!.. «Русское поле»! Валера! — кричали и хлопали со всех сторон.

У Натки оборвалось, упало сердце. Валерий поискал Натку глазами и, когда встретились взгляды, подмигнул ей и запел.

Натка очнулась только тогда, когда захлопали и закричали «бис»! Валерий пробрался к Натке, плюхнул ей в руки пузатого медвежонка.

— Бис! — кричала громче всех Клавочка.

— Пошли, Валера, домой, уже поздно. Завтра папе вставать, а у меня к завтраку ничего не приготовлено. И уходить-то не хочется…

Валерий с Наткой оделись, он помог Натке натянуть меховые унты, и Натка вся разрумянилась.