Чтение онлайн

Показ кино, производился при помощи привозной кинопередвижки. Из-за отсутствия электричества, кинопроектор приводили в действие при помощи динамо. Динамо крепили к длинной лавке, на которую усаживались два подростка, лицом к лицу и вращали рукояткой ротор. Киномеханик, до начала сеанса, искал желающих на это дело. Счастливчиками становились те, кто первым увидел прибывшую кинопередвижку. Если желающих было больше, чем требовалось, выбирались две пары из тех, кто старше и покрепче. Нам такой подбор не сулил удачи. Оставалось только одно – попасть в клуб нелегально.

Здание клуба деревянное под высокой тесовой крышей, фасадом на улицу. С тыльной стороны его был большой пустырь. Левая часть до стены в летнее время зарастала высокой травой.

В том самом месте сделали подкоп под стену, оторвали доску пола в углу под сценой так, чтобы доску можно было обратно возвращать, когда нужно. И дело, как говорится, в шляпе. Кино началось, сдвинул доску, шмыгнул мышкой в щель, и ты в кинозале только с обратной стороны полотна. Ну и что, смотришь же! Если такой способ просмотра надоедал, ложились на спину, просовывали голову до пояса под полотно на другую сторону и порядок. Смотришь как все, только лёжа. Когда от чрезмерных эмоций создавали шум, нас выдворяли из клуба, а доску крепко приколачивали. В отместку мы делали небольшую пакость.

Когда в клубе намечались танцы, девчата заранее готовили зал, делали уборку. Мы тоже вносили свою посильную лепту. Растерев до состояния муки сухие стручки красного, горького перца, тайком рассыпали его, на подготовленный сухой пол. Разгорячённые от танцев и плясок девчата и парни вдруг начинали дружно чихать. Разгневанная толпа выбегала на улицу. Покосники ликовали, фокус удался. Негодников безуспешно искали. Полы стали мыть, незадолго до начала увеселительных мероприятий оставляли дежурного. Мы осознавали, что ожидает нас в случае разоблачения. Затаивались, пока забудется. И вновь лазали в клуб.

Двое суток бушевала снежная пурга. Вход в стайку для коровы заметало сугробом. После занятий в школе спешили на расчистку завала. В первую очередь освободили Чернушку. Вывели на улицу, напоили тёплой водой, очистили пол от навоза, застелили остатками в яслях сеном. На корм заложили свежее. Отходы на санках частично вывезли в огород на удобрение, другую часть в овраг. И так ежедневно.

Немного передохнув, приступаем к домашним, школьным занятиям. Световой день стал короткий, а хочется ещё покататься с горок на санках, лыжах. Часто возвращаемся домой потемну. Лыжные крепления примёрзли к валенкам. Освободиться от них не хватает сил. Пальцы рук коченели так, что на помощь зовём маму. Она приходит, освобождает нас от лыжного плена.

Понятия как эпидемия гриппа в то время не было, не помню. Вероятно, и эпидемий не было. Простывали часто. Причины тому: ослабленный организм от плохого питания, ветхая одежонка, старые валенки с полуотвалившимися подошвами. Привычное пренебрежительное отношение к здоровью приводили порой к печальным результатам. Сбегать к Вовке Соломеникову через улицу босиком по снегу – дело обычное. Временами наша просторная спальня превращалась в лазарет. Мама как медсестра ходила между кроватей с термометром, мерила температуру, поила нас горячим молоком, чаем с малиной, натирала грудь барсучьим жиром. Температура и кашель быстро проходили. Вновь возвращались к активной жизни.

Село Пустынное. Засыпкина Евдокия Петровна и её четвёртый класс.

В школе начали готовить к постановке пьесу доморощенного автора. Сюжет – война партизан в тылу немцев. Артур и я получили роли партизанских бойцов. В ролях немецких солдат играть наотрез отказались. Каждый участник представления делал для себя деревянную винтовку, ружьё под свой рост и вкус. Из одежды, предпочли телогрейку. В телогрейки облачили и «немецких солдат». Другой одежды не было. На шапки партизан пришили красные ленты. Слова заучили наизусть. Для страховки имели суфлёра, которого поместили в невидном зрителю месте.

Единственный в школе мужчина-учитель, Константин Захарович, (фамилию не помню) преподавал в школе военное дело, физкультуру. Офицер, участник войны с белофиннами в 1939 году был демобилизован по болезни. Константин Захарович настоял на том, чтобы я до начала спектакля выступил с простенькой программой строевой подготовки прямо на сцене. Меня нарядили в какую-то форму, начистили до блеска стоптанные сапоги. По его команде выполнял повороты направо, налево, кругом, шаг на месте, потом в движении. Мальчишки смотрели на мою «строевую выучку» с искренней завистью. Мне, вероятно, было лестно.

В разгар постановки эпизода «рукопашный бой партизан с немцами» случился небольшой конфуз. Артисты так увлеклись сражением, что несколько «партизан» свалились со сцены. Это произошло настолько неожиданно и естественно, что зрители восприняли падение за реальную картину. А ребята, сидящие в зале, бросились оказывать помощь «партизанам».

В хозяйстве нашем появились признаки скорого пополнения. Чернушка перестала давать молоко. А к концу февраля отелилась. Телёночка обнаружили ночью при осмотре. Его очень ждали. Когда пришли в стайку новорождённый был уже обихожен «мамкой», оставалось только перенести его в тепло. Место приготовили в углу кухни, сделали подстилку из свежего сена. Весьма важным моментом ухода за младенцем было – не прозевать, подставить горшок, когда бычок начинал писать. Следили все даже малые – Толя и Люба.

Дети подрастали. Потребность в продуктах питания увеличивалась. Мама принимает решение. До наступления лета купить пару маленьких поросят на вырост и увеличить площадь под огород. Сказано – сделано. Забавные, беленькие с розовыми носиками-пяточками чушата устроились рядом с бычком. В нише под русской печью в холодное время жили и кудахтали куры. Рано утром, когда ещё было совсем темно, голосистый петух вещал о скором наступлении рассвета, о том, что пора проснуться и заняться хозяйством. Когда мама пекла хлеб в русской печи, стряпала, я обязательно присутствовал. Сидел возле чувала терпеливо ждал. Первый блин или пирог на пробу доставался мне как поощрение за участие и долготерпение. И маме было не так одиноко. Муку делали сами. Покупали пшеницу – зерно.

1943 год. В первом ряду: Засыпкины: Артур, Аскольд, Анатолий, Власов Саша. Во втором ряду: Кудренко Тамара, её сестра Зинаида, Соломенников Владимир.

Хорошо просушивали, перебирали каждое зёрнышко от механических примесей. Мололи зерно на ручных самодельных жерновах. Помол получался грубый. Были рады и этому. Хлеб ели не каждый день, не вдоволь, а только по кусочку.

Сельские жители, имеющие домашний скот, облагались натуральным налогом, без каких-либо поблажек. Нам тоже определили налог на Чернушку. Нужно было сдать назначенное количество молока, с учётом жирности, или масло. Процедура сдачи молока длительная и утомительная проходила в несколько этапов. Два раза в год – зимой и летом лабораторно определяли жирность молока. Количество сдаваемого молока и жирность записывали в учётную книжку. Приёмный пункт – «молоканка», так мы его называли, один на всё село начинал работать с двадцати часов. Принимали только свежее молоко после дойки. Принятое молоко подогревали в большом котле, затем пропускали через сепаратор. Ротор сепаратора подростки вращали рукояткой вручную. Полученную от перегонки пахту (обрат) отдавали в половину сданного молока. Пахтой подкармливали поросят, телят, пили сами. Вот этот самый обрат мы поджидали часами. Домой приходили порой далеко за полночь. В летнее время молоканка становилась местом, где собиралась молодёжь повеселиться, поделиться новостями, посплетничать. Под балалайку ребята, девчата лихо отплясывали на лужайке несмотря на пыль столбом, пели задиристые частушки:

Туда ходили ежедневно и с большой охотой. Время до получения обрата было свободным от всех работ и забот, потому любимым. Проводили его интересно – по-разному. Расскажу об одном из эпизодов той счастливой военной поры нашего детства и времени, проводимом на молоканке.