Чтение онлайн

– Когда вы обнаружили эти свитки, мы предупреждали вас, что тафиры очень быстро исчезли после того, как воспользовались ими? Сложно было сложить эти две составляющие? Вы даже не стали слушать нас. Вы сказали, что связь не явная, согласен. И сейчас увязать эти два факта сложно. Но возможно. Но вам свои ошибки признавать некогда, вы заняты благородным делом истребления служителей, – в последнем предложении чувствовался явный и неприкрытый сарказм.

– Может быть, мы, и совершаем ошибки, и, может быть, мы отказываемся их признавать, – хранительница тщательно подбирала слова, чувствуя, что перевес в словесном поединке на стороне Эсткарха, – но мы не стремимся служить убивающим тех, кого поклялись защищать. И не наносим свои удары, считающим нас друзьями, подло и неожиданно. В этом мы выгодно отличаемся от вас.

Инициатива уплыла из рук служителя незаметно. Ответить на это ему было нечего. Он мог бы потянуть время, приводя свои доводы, но любой из них уже не изменил бы сложившейся ситуации. Майрина уничтожила его, теперь вестник ни за что не станет помогать ему, ибо одной из незыблемых основ служения Тайрины была верность. Вестник никогда не помогает предателям. Но хранительница, конечно же, не подозревает о последнем козыре Эсткарха. Как приятно будет видеть её стёртую улыбку и, впоследствии, растерянность. И, вообще, почему она не контролирует свои эмоции? «Магия слушает только голос разума» – вспомнилось ему. Надо будет потом подумать над этим вопросом. Но это потом.… Когда вместо Шекхам он увидит развалины и дым пожарищ. И ни единого защитника этой «неприступной» твердыни.

– Шэлассс орссс. Шеахсшш!

– Что ты делаешь, жрец? – скорее всего, как и хранительница, вестник сразу поняла, ЧТО он делает. Вопрос однозначно был риторическим. – Остановись! Ты сделаешь только хуже.

Эсткарх не обратил никакого внимания на ярость вестника. Щупальца плоти от диадемы хранительницы бессильно обвисли, наткнувшись на незримую преграду, и втянулись обратно. Невидимые путы спали, и служитель достал из-за пазухи кинжал боли. Хранительница узнала его сразу. Орден долго охотился за ним, но так и не смог уточнить точное местоположение этой реликвии. До этого момента.

Эсткарх сделал шаг к хранительнице, потом ещё один и ещё. Он был уже близко, а Майрина не находила выхода из сложившейся ситуации. Можно было только надеяться, что реликвия не причинит ей вреда, но это при условии, что вестник не перенесла её тело. Всё равно ей оставалось только беспомощно наблюдать за рукой служителя, уже отведённой назад в замахе.

– Скоро Шекхам падёт, но ты этого уже не увидишь, наместница, – лезвие очень легко, без сопротивления вошло в её сердце. Не помешали ни доспехи, ни камень.

Хранительницу швырнуло куда-то назад и вниз. Она ощутила спиной сильный удар, и одна из колонн рассыпалась в пыль. Майрина снова была в цитадели. Живая. Жгучая боль в месте, где должна была находиться смертельная рана, рвала её разум на части. Не в силах сопротивляться ей, хранительница вцепилась зубами в руку, чтобы не закричать. Конвульсии сотрясали её тело, из носа и ушей шла кровь. Когда она уже должны была умереть от непереносимых мучений, боль неожиданно отступила, оставив после себя расслабленность и опустошение. Майрина встала на ноги, едва державшие её, и оперлась рукой на одну из уцелевших колонн. Время шло в обычном для него ритме, хранительница и не заметила, как всё вернулось на круги своя. В голове стоял туман, в котором тонули возникающие искры разумного мышления; на поверхности оставались только воспоминания о недавней пытке. Её знобило, а желудок был готов сократиться, не в силах далее бороться с приступами тошноты.

Хранительницы собрались вокруг. Они что-то говорили, но в ушах Майрины был слышен только нескончаемый гул. Их камни вспыхивали по очереди, но эти вспышки больно резали воспалённые глаза наместницы. Каким-то чудом, уцелевшим уголком сознания она осознавала, что они пытаются помочь, но безуспешно.

Вал ледяной воды мгновенно отрезвил хранительницу. Мутным взором она обвела людей вокруг себя и сфокусировалась на человеке с нашивками целителя. Пустое ведро в его руке, как прямая улика, указывало на виновника этого неприятного, но действенного способа лечения.

– Спасибо, – хрип, плохо похожий на членораздельную речь, вырвался из её груди вместе с ошмётками застывшей крови.

– Вам лучше, достопочтенная? Просто кивните, если да.

Хранительница кивнула. Ей, конечно же, стало лучше. Теперь она хотя бы могла слышать окружающих.

– Она иммунная к нитям. Это нонсенс, – Майрина не могла вспомнить имя хранительницы, которая сказала это.

– Возможно, вестник защитила её. Думаю, это скоро пройдёт, – ответил кто-то позади неё, – посмотрите, что стало с алтарём. Что там вообще произошло?

Майрина попыталась повернуть голову, чтобы увидеть, что произошло, и едва не упала. Ноги по-прежнему почти не держали хранительницу. А посмотреть было на что. Оплавленные от нестерпимого жара камни, обугленные тела на земле с обрывками сгоревших верёвок, рядом с накренившимися, как от сильного взрыва, столбами, указывали на достаточно сильный всплеск силы. И, вполне возможно, неконтролируемый. Вестник, спасая жрицу, в акте отчаяния разрушила алтарь. Другого варианта произошедшего Майрине на ум не приходило. Но и разрушение алтаря свидетельствовало о безвыходности ситуации. Разрушение собственной святыни? Немыслимо!

Камень на груди хранительницы приветливо мигнул, и туман в голове отступил, тело снова налилось силой, а окружающий мир приобрёл чёткость.

– Эсткарх хочет подчинить вестника, – хранительница даже не удивилась отсутствию реакции на эту новость. – У него это получится, у него кинжал Боли.

– Мы оставим цитадель?

– Нет. Если мы уйдём, то через полгода весь юг Ахерона будет под Нуримом.

– Значит, будем умирать? – Тейла, Майрина вспомнила её имя, – а я-то мечтала о долгой и счастливой жизни.

Тейла засмеялась, для неё это только игра, беззаботность и легкомысленность это её вторая натура. Как же она похожа в этом на Сиану. Как правило, такие люди умирают первыми, а такие хранительницы покрывают своё имя славой. Посмертно.

– Мы можем уйти и даже обязаны.

Хранительницы не ответили, отводя взгляд. Только Тейла встретилась глазами с Майриной. Холодная сталь и решимость, никуда она не уйдёт, как впрочем, и сама Майрина.

– Да вы тут все заодно, я вижу, – прошептала наместница, – всё равно сделаете так, как скажу я. У нас диктатура, если кто-то забыл. Таким я могу напомнить.

– Мы помним, Майрина, но не уйдём. Оставь свои угрозы при себе, они не помогут.

– Забыли, что случилось в Турехе, несчастные? Вы забыли, как оплакивали ушедших? Забыли? Хотите, чтобы подобное случилось вновь? Может быть, вы видите знамёна армии позади? Вас защищают только стены, что будет, когда их не станет? – её уговоры не изменят принятого решения, поняла Майрина. Они все здесь погибнут, если она не сможет удержать цитадель. Или если армия, обещанная ей, не успеет. Время сейчас её главный враг.