Чтение онлайн

Ровно в полдень, одновременно с боем часов, зазвонил телефон.

— Здравствуйте, можно попросить Олега Борисовича Лебедева?

— Слушаю вас.

— Здравствуйте еще раз. Меня зовут Лебедев Олег Михайлович.

— Так вы существуете? Здравствуйте.

— То есть?! Что значит — существую? Вы имеете в виду, что я пока еще жив?

— Нет, извините, конечно нет. Просто я думал, что второго Олега Лебедева нет, что это вымышленное имя, что мою фамилию использует кто-то другой. Или другие.

— Нет, я действительно Лебедев Олег Михайлович. Причем с момента рождения.

— На что вы намекаете?

— Намекаю? Ни на что. Почему намекаю? Я просто говорю, что я действительно Олег Михайлович Лебедев.

— Ну и что вы хотите мне сказать?

— Вы читали вчера статью в «Известиях»? Если, конечно, не вы ее писали!

— Разумеется, нет.

— «Нет» — не читали или «нет» — не писали?

— Не писал. Вы меня как будто допрашиваете? Вы вообще кто? — начал злиться Лебедев-писатель.

— Я вообще Лебедев, как уже успел вам доложить. И герой того пасквиля в газете, который, как я сильно подозреваю, появился не без вашего в том участия! — достаточно нервно ответил Лебедев-два.

— Нет, я имел в виду, кто вы по профессии, ну не писатель же? И честное слово, к статье я никакого отношения не имею, — примирительно заверил Лебедев-один.

— Что значит — «не писатель»?! — всерьез возмутился звонивший, поскольку услышал недвусмысленный намек на свой непрофессионализм. — Это не вам судить, а читателям, которые раскупают мои книги еще на пути к прилавку!

— Благодаря моему имени на обложке, — съехидничал Лебедев-писатель. — Ладно, оставим это. Удовлетворите мое человеческое любопытство — кто вы по профессии?

— Судья. А что, это не дает мне права заниматься творчеством? — не мог успокоиться Лебедев-два.

— Да нет! Занимайтесь на здоровье. Но согласитесь, ситуация какая-то глупая.

— Вот это — правда, — враз успокоился Лебедев-судья. — Собственно, в этой связи я вам и звоню. Честно говоря, чувствую себя как-то неловко, хотя, ну ей-богу, ни в чем не виноват. Давайте-ка мы с вами встретимся и попьем кофейку. Хоть посмотреть друг на друга. Близнецы как-никак.

— Литературные, — хмыкнул Лебедев-писатель. — А вы, кажется, нормальный...

— И вам того же, — расхохотался младший близнец.

Генеральный, что называется, мерил шагами кабинет, дожидаясь, когда срочно вызванный Олег Борисович Лебедев, за которым даже специально послали машину, наконец приедет. Начиналась война, и действовать надо было быстро. За сутки начальник службы безопасности договорился в прокуратуре города, что за жалкие десять тысяч те возбудят уголовное дело и, арестовав нераспроданную часть тиража книг Лебедева-самозванца, хотя бы приостановят уничтожение брэнда, приносившего «Стране» миллион долларов в год чистыми. Ну а дальше... Дальше «Родина» прибежит договариваться... «Договоримся, — подумал Генеральный, — запрошу полтора «лимона», и на одном — договоримся...»

В кабинет вошел Лебедев.

Генеральный поведал Лебедеву, что служба безопасности установила отсутствие в природе второго Олега Лебедева, занимающегося написанием детективов. Это — факт номер один. Факт номер два — выставлены «блоки» в отношении любых попыток криминального давления на Олега Борисовича со стороны «Родины». Факт номер три — прокуратура готова возбудить уголовное дело, но для этого нужен формальный повод — заявление потерпевшего. Вот, собственно, зачем его срочно и вызвали.

Лебедев выслушал Генерального молча, слегка улыбаясь, и задал совсем не приличествующий ситуации вопрос:

— А сколько мне будет причитаться от сэкономленной для вас суммы?

— Не понял, Олег Борисович. Вы что имеете в виду?

— Послушайте, как я усвоил во время вчерашнего совещания, вы собираетесь начать войну за мое доброе имя и, разумеется, за ваши доходы...

— В первую очередь — за ваше имя...

— Ну разумеется, разумеется. Кто бы усомнился. Так вот, я также усвоил, что затраты на эту войну составят кругленькую сумму. Я спрашиваю, сколько мне будет причитаться, если я вам эту сумму сэкономлю?

— Вы собираетесь от нас уйти?! — чуть ли не возопил Генеральный. — Может, это ваши романы и вы переходите на сторону «Родины»?! Просто придумали нового героя и...

— Вы — гений! Даже мне, детективщику, такая мысль в голову не пришла. О моральной стороне идеи я, разумеется, даже не заикаюсь. Нет, смысл в другом. Я остаюсь, продолжаю писать, но тему закрою самостоятельно. Вы — сэкономите деньги и часть заплатите мне. Ну могу я себе позволить хоть раз в жизни заработать не литературным трудом?

— Закажете конкурента?

— Вот за что я вас действительно ценю, так это за тонкое чувство юмора. — Лебедев искренне улыбнулся. — Пока секрет. Ваш любимый вопрос: «Сколько?»

— Половину.

— Милый мой, зная вас, и это не упрек, а просто констатация факта, я не могу на это согласиться.

— Почему?! — скорее вскрикнул, чем спросил Генеральный.

— Потому что, когда тема будет закрыта, вы скажете, что планировавшийся вами бюджет составлял, ну, скажем, десять тысяч и, соответственно, вы готовы отдать мне пять.

— Зря вы так. С вами я не жульничал никогда. Хотя это и бизнес... С точки зрения любого другого, ваши аргументы, вернее, применительно к любому другому, ваши аргументы более чем разумны. Но как хотите. Пятьдесят тысяч вас устроят?

— Пятьдесят тысяч — чего? Давайте уточним, — Лебедев улыбнулся. Впервые в жизни финансовый разговор он вел с позиции сильной стороны, а не просителя.

— Ах, Олег Борисович, Олег Борисович! Язвить изволите... Долларов.

— Договорились.

— Так что вы собираетесь делать?

— А вот об этом — потом. Кстати, Олег Лебедев номер два существует. Вас, как бы это сказать, дезинформировали. За ваш же счет.

— Не волнуйтесь, уж с этим я разберусь. — И Генеральный нехорошо улыбнулся.

Сначала оба Лебедевых долго и с нескрываемым любопытством разглядывали друг друга. Понравились. Потом обменялись историями о своем прошлом и о том, почему каждый из них стал писать детективы. Посмеялись над сложившейся ситуацией, и Лебедев-один заверил Лебедева-два, что зла на того не держит, хотя и обидно, что судья никогда его книг не читал. Но уважает нежелание профессионала читать писанное непрофессионалами о его собственной работе. Опять посмеялись.