Чтение онлайн

В животе неприятно сжалось – сердце колотилось. Будто это не я ребенка из приюта взять хочу, а меня саму в какую-то неизвестность отправляют.

Чего-чего, а такой реакции я никак не ждала. Ждала недоверия, боязливости, может… Надеялась, конечно, что вообще-то обрадуется мальчонка. А он взял и убежал! Хоть бы сказал чего!

Вилен молча шагал рядом, хмурился задумчиво. Он, похоже, тоже ничегошеньки не понял.

Мы обошли двор, сад, заглянули в пристройку, в сарай, даже у ворот постояли – нигде мальчишки не было.

– Может в приют ушел? – спросила у Вилена, нервно сжимая пальцами подол платья.

– Что-то случилось? – Гасти вот из дома вышел. – А где Боди? Мы его все ждем…

– Он… убежал, – отозвалась я, губы кусая и все пытаясь его в саду разглядеть.

– Убежал? – Гасти с Маликом переглянулись. – Чего вдруг?

Я на Вилена глянула, но чего скрывать? Он вот тоже кивнул мне.

– Мы хотели Боди взять к себе, – призналась я. Ребята снова меж собой переглянулись. И показалось мне, что тоже не шибко радостно. – Приемными родителями стать. Комната для него уже готова, все как надо… Но решили у него сперва спросить… А он едва услышал, так и убежал.

Малик сразу округлил глаза:

– Вот это да…

Гасти в этот момент замялся, посмотрел на Малика, потом опустил взгляд.

– Просто… – начал он, – про это Боди никому не говорил, но мы-то… Я его давно знаю.

– Ну? – Вилен нахмурился, скрестив руки.

Гасти почесал затылок, переминаясь с ноги на ногу.

– У Боди есть сестренка. Маленькая совсем. Она до сих пор живет с его родителями. Те… ну… – он запнулся, – не очень хорошие, если честно. Пьют и все такое.

Я похолодела.

– А почему она с ними, а не в приюте?

– Да родители и его ведь в наем отдали.

– В наем? – я даже растерялась.

Зато Вилен себя по лбу хлопнул и едва не застонал в голос.

– Так он не из отказных? – мне показалось, или в том вопросе отчаянием пахнуло?

– Так, мне кто-нибудь объяснит? – я уже сердиться начинала. Вилен шею растер, но все ж ко мне повернулся.

– За то, что ребята у меня работают, я им плачу жалование. Часть этих денег идет в приют. Но и там есть свои правила. Есть те, кто туда попадает сам, беспризорники, у кого нет никого. Такие ребята если работать идут, то им на счет больше денег перепадает. А бывает так, что детей в семье много, а кормить нечем. Ну, или просто родители такие, что на детях… зарабатывают, – рыкнул почти… – Они могут либо сразу за какую-то сумму ребенка сдать, либо процент получать ежемесячно с того, что ребенок заработает.

Я даже за сердце схватилась, плохо сделалось. Дышать нечем стало. Это что за система такая?

– Нина? – Гасти обеспокоенно мне в лицо заглянул. – Ты чего?

– Воды принеси, – кивнул ему Вилен. А я на него взор свой ошарашенный подняла.

– Это что же такое? Это ведь… Это ведь детский труд продают?

– Не все так страшно, Нина, – успокоил он меня.

Не страшно?! Да он в своем ли уме?

– Прежде ребят просто на улицу выкидывали. Или в лес отводили на сладкие тропки… Слышала про такие? – Я не слышала, но догадалась, припомнив одну сказочку… – а так и ребята при деле с малолетства, по улицам не шатаются, на кусок хлеба себа заработать могут. А многие к тому времени, как из приюта выпускаются, уже мастера и работать умеют. Всяк лучше, чем в нищете и голоде прозябать.

– Нельзя так, – я упрямо головой помотала, а у самой слезы на глазах. Тут и Гасти со стаканом воды вернулся. Я отпила немного, успокоилась.

– Льзя, нельзя, а есть как есть, – Малик, нас все то время слушающий, плечами пожал.

Я почувствовала, как внутри все стынет.

– Так если мы заберем Боди, его семья останется без этих денег? И девочка – без поддержки?

Спрашивать о том, почему родители его не работают сами, смысла не было. Знала я таких, тунеядцы, всегда сто причин придумают. Тем более, если выпивка там…

– Выходит, так, – виновато кивнул Гасти. – Боди за сестру всегда переживал. Он и поесть ей постоянно носил, когда разрешали. Наверняка поэтому и убежал.

Вилен выругался сквозь зубы, сжал кулаки так, что побелели костяшки.

Я поставила стакан на скамью, чувствуя, как усталость наваливается камнем на плечи. Все оказалось куда сложнее, чем я думала.

– Спасибо, ребята, что рассказали, – выдохнула я.

Вилен молча стоял рядом, взгляд его стал жестким, упрямым.

– Значит, надо обоих забирать. – Я с надеждой на Вилена поглядела. Должен понять ведь? Он губы сурово поджал. Задумался.

Я отступаться точно не собиралась.

– Сперва найдем Боди, – выдохнул Вилен. – А потом к его родителям придется идти.

На том и порешили.

Вот так час от часу не легче.

Гасти с Маликом отправили в приют, час уже поздний был. Коли б не пришли уже, их бы потом и не пустили. Сами мы с ними вместе дошли, но Гасти из окошка выглянул и жестами указал, что в приюте мальчонки нет.

– И куда теперь? – я оглядывала темные улицы. На душе сделалось нехорошо и муторно так… Где вот он теперь?

– Проверим те места, про которые Гасти говорил, – Вилен головой качнул, меня зазывая за собой. – А если и там не сыщем, тогда к родителям его наведаемся. Может, домой к сестре пошел.

Мы обошли несколько глухих подворотен, дошли до моста, что через реку был перекинут, под ним только старый бродяга у огня грелся. На нас тот даже не взглянул.

С каждым часом тревога в груди только крепла. А когда у нас вовсе закончились варианты, засобирались мы к Боди домой.

Вилен примерно только знал, где жили его родители. Но на деле отыскать это местечко не составило труда. Если я прежде думала, что в таверне до моего появления запустение царило, то тут…

Небольшой проулок заканчивался тупиком. От запаха нечистот и валявшегося прямо на дороге мусора, мне пришлось зажать рот и нос рукавом. Ужас просто. Как люди могут жить в таком месте? Это как надо себя не любить?!

У стены прислонившись сидел мужичонка синюшного вида. И нет, он был вполне живой, но пьяный вдрызг. Впрочем, Вилену не помешало это выспросить у того, где живут родители Боди.

Нам пришлось дойти до самого конца этого проулка. Я неуютно к Вилену жалась, здраво опасаясь, что со второго этажа в любой момент могут плеснуть содержимое ночного горшка…