Чтение онлайн

Я даже понять не усела, как с меня сорвали защиту, руки выкрутили за спину и потащили через ограждения к автобусу. От боли звенело в ушах, но я сосредоточенно дышала, чтобы абстрагироваться и взять мысли конвоиров под контроль. Но даже своими не управляла. Это был провал. Мой провал.

Словно животное, меня толкнули внутрь, и дверь, усиленная металлическими прутьями, грохнула. Я упала на грязный пол передвижной тюрьмы, царапая щеку острыми кусками засохшей грязи и пылью.

— Черт! — выругалась так, что аж в горле запекло, — дура! Господи! Какая дура!

Свезенная кожа на лице горела, легкие отказывались вдыхать запах пыли и сигаретного пепла, реагируя спазмом в горле. Я даже подняться не могла, потому что руки за спиной были связаны.

Через полчаса на грязном полу автобуса собралась целая компания горе-борцов за мир. И мне повезло больше всех, потому что лица мужчин, были изувечены с такой жестокостью, что мать родная не узнала бы. В запахе крови и пота мы ехали примерно пол часа, и когда остановились, я услышала знакомый голос.

Профессор!

Он говорил что-то невнятное, да и затворы железных дверей громко лязгали по нервам, пока нас одного за другим вытаскивали наружу. Я шла последней и просила бога, чтобы мистер Диккенс заметил меня. На свои силы я больше не уповала.

— Эту куда? — между лопаток толкнуло что-то твердое, и я несколько шагов пролетела по инерции, — может в общую посадишь? Пусть узнает, каково это, когда тебя имеют десяток козлов!

Я метнула испепеляющий взгляд на конвоира, а он издевательски улыбнулся.

— А что так? Думаешь женщины пропадали просто так? Ваш Хранитель подкладывал их под этих тварей, что летают сюда как на курорт? За него вышла бороться? Хотела быть одной из подстилок?

Он исходил ненавистью, брызгал слюной и покрывался красными пятнами, заставляя поджилки трястись.

— В отдельную ее, — разорвал гневный монолог мой профессор, мельком глядя на меня. И я выдохнула. Господи, неужели ты услышал меня?

Меня швырнули в холодную сырую клетку, и пока полиция суетилась, усмиряя задержанных мужчин дубинками, мистер Диккенс прошел мимо меня, бросая укоряющий взгляд.

— Жди. И без самодеятельности! — цыкнул он, — был бы твоим отцом…выпорол бы тебя как следует. Идиотка!

Он был так эмоционален и… прав, что я даже обижаться не стала. На правду не обижаются потому что.

Закрыв глаза, я шагами меряла камеру, в которой была заперта уже больше часа. Мужские голоса за стеной постепенно затихали, как и эмоции, что прежде лавиной сносили все попытки успокоиться. Задержанных по одному уводили на допрос, а после…что было после думать не хотелось. А про меня будто забыли.

Где-то в глубине души я надеялась, что сейчас открою глаза и увижу Его. Моего Хранителя. И хоть здравый смысл убеждал в том, что это невозможно, надежда никуда не девалась. Я как глупая курица ждала, что он придет меня спасать.

— Малена! — голос профессора вырвал из молчаливого стенания по Рэю, и поначалу я даже удивилась, видя его в форме полицейского. Но уже через мгновенье, вспомнила, где нахожусь и причины моего появления в участке, — будь готова. Почти всех вывезли. Когда останется последний, я пройду мимо и брошу тебе ключ от камеры, застели пол чем-то мягким, чтобы не звенело. Ясно? — я кивнула, соображая, что могла бы с себя снять, — выйдешь из камеры и повернешь налево. Запоминай!

— Налево! — кивнула я.

— Железная дверь — черный ход, там патрульная машина. Садишься назад, сразу укладываешься на сидении и прикрываешься брезентом. Я все подготовил.

— Поняла, — снова кивнула, вкладывая во взгляд столько благодарности, сколько было внутри меня.

— Когда тронемся, жди команды. Я попрошу водителя остановиться, заправиться кофе. Дальше сама! — Мистер Диккенс бросил на меня разочарованный взгляд, и направился к выходу.

— Спасибо! — шепнула ему вдогонку, но он даже не обернулся.

Недолго думая, я продела руки под майку, расстегнула лифчик, вытащила его через вырез в горловине и положила на пол. Он распластался по полу, сливаясь с ним цветом. Если не присматриваться, особо и не видно.

А вдруг промахнется?

Сняла куртку и положила рядом, думая о том, что куртки вполне хватило бы, и идея с бельем была идиотской. Но сегодня мою голову посещают именно идиотские идеи.

Только потянулась, чтобы вернуть себе интимную часть гардероба, как в коридоре послышались шаги.

Меня отбросило к стене, и не дыша, я провожала взглядом незнакомого человека в униформе. Он прошел мимо, даже не заглянув в мой отсек. И только я выдохнула, чувствуя небольшое облегчение, как звук шагов раздался снова.

Профессор шел более медленно, и запнувшись у проема в отсек, наклонился, чтобы завязать свой ботинок. Он, заматерился как сапожник, создавая много шума.

Издалека послышался смех и комментарии по поводу никчемности профессоров, вернувшихся на службу, но мистер Диккенс вместо того, чтобы обидеться или возмутиться, сам отпустил саркастичную шуточку и, наконец, бросил мне ключ.

Летел он бесконечно долго. Я следила за ним взглядом, рассчитывая траекторию его полета, одновременно умоляя высшие силы, чтобы он приземлился на куртку.

— Есть! — выдохнула я, чувствуя, как с напряжением уходят и силы.

Как только голоса затихли, я набросила куртку, отшвырнула лифчик в угол камеры, чтобы не привлекал внимания, покрутила в руках ржавый ключ, ища нужное положение, и вставила в замок. С тихим щелчком перемычка отскочила кверху, даря свободу.

Налево. Железная дверь. Патрульный Brabus.

Заднее сидение. Черный брезент. Накрыться с головой.

Пульс больно бил по вискам, перед глазами искрилось. Я боялась дышать, чтобы не выдать свое присутствие. И, когда передняя дверь открылась, и кто-то тяжелый, сотрясая автомобиль, сел на сиденье водителя, сердце остановилось.

Думать, что все пойдет не по плану, не хотелось. Но как только взревел мотор и машина тронулась, сразу стало спокойнее.

Плавным потоком я улавливала поначалу нечеткие мысли водителя, и по мере движения они становились отчетливее. Большую часть из них занимала дорога, и иногда проскальзывало волнение о семье.