Чтение онлайн

— А почему герцогиня не стремилась к ним?

— Видимо, не по любви она вышла замуж за Вашего отца, леди. А Ваш отец воспользовался своим правом супруга и тем, что он сильнее и получил то, что хотел. Теперь-то я понимаю, почему он выгнал из замка всех слуг в их первую брачную ночь и почему на следующий день был беспробудно пьян, а Ее Светлость грустна и печальна, — вслух вспоминала леди Гиз рассказы слуг замка, проясняя ситуацию больше даже для себя, чем для своей воспитанницы. — Значит, Ее Светлость до сих пор не может ему этого простить, хотя, как истинная христианка, была бы должна… Ну да то дело не для наших голов.

— Зачем же она согласилась выходить за моего отца, раз не хотела никаких близких отношений с ним и не любила его?

— Это, моя дорогая, было решение короля, а с королем не спорят. Он решил выдать замуж свою кузину, она же его кузина, я уже говорила Вам это, за Вашего отца в благодарность, что он помог раскрыть заговор и спас ему жизнь.

— А какой заговор мой отец помог раскрыть королю? И что такое заговор?

— Заговор — это когда несколько человек тайно договариваются о чем-то. Так вот, первый муж Ее Светлости тайно договорился с другими заговорщиками убить короля. А ваш отец узнал об этом и предупредил короля. Герцога Риттенберга, первого супруга герцогини, казнили, после чего король решил отдать его супругу, свою кузину, в жены Вашему отцу.

— А зачем он так решил?

— Ну, наверное, отец Ваш попросил. Король спросил, чем его наградить за заслуги, он и попросил…

— А зачем попросил?

— Наверное, потому что полюбил.

— Это ужасно, леди Розалинда… Как мы будем жить? Получается, что теперь отец совсем не любит нас, а любит только ее, а она совсем не любит его… Наша жизнь будет похожа на кошмар, леди Розалинда.

— Насчет нашей жизни не знаю… — леди Гиз иронично усмехнулась. — А вот Ваша жизнь, моя юная леди, точно будет нелегкой, если Вы в ближайшее время не измените своего поведения и не научитесь подчиняться как желаниям Вашего отца, так и желаниям герцогини. Запомните: если изменить что-то Вы не в силах, то это необходимо принять, как данность.

— Нет! Нет! — Кэти бросилась на кровать и, уткнувшись в подушки, зарыдала. — Он не мог разлюбить нас… не мог… ведь мы любим его, а ей он совсем не нужен… она не любит его… Неужели он это не видит?

Леди Розалинда вначале хотела жестко потребовать, чтобы Кэти немедленно прекратила истерику, а потом решила, что девочке не помешает выплакаться, и тихо вышла, закрыв за собой дверь, а потом, для верности даже заперла ее на ключ.

Она направлялась к своим комнатам, когда в коридоре появился герцог Тревор, который вел за руки двух младших дочерей. Увидев ее, герцог остановился и сурово приказал дочерям:

— Быстро идите в свои комнаты и ждите там леди Розалинду.

Девочки, испуганно глядя на отца, почтительно склонились перед ним и скрылись каждая в своей комнате.

— Леди Розалинда, нам надо поговорить, — обернулся к ней герцог, — Лучше в Вашей комнате.

— Как Вам будет угодно, Ваша Светлость, — леди Гиз провела герцога в свою комнату и плотно закрыла дверь.

— Розалинда, леди Катарина сказала Вам, что поняла из фразы герцогини? — мрачно глядя ей прямо в глаза, спросил герцог.

— Да, Ваша Светлость, — леди Гиз решила не лгать, чувствуя, что даже небольшое лукавство герцогу в таком щепетильном вопросе может стоить ей очень дорого, — Ваша дочь поняла, что Вы воспользовались своим правом и силой в Вашу первую брачную ночь с герцогиней, и герцогиня спросила Вас намерены ли Вы и дальше использовать их до тех пор пока не разрушите все вокруг.

— Дьявол, — выругался герцог и стукнул кулаком по стене, а потом, шагнув к окну, отвернулся, схватившись рукой за широкую оконную раму. Он с трудом скрыл, как обрадовался этим словам Розалинды. Идя сюда, он как раз на это и надеялся. Надеялся, что Кэти именно так и поймет фразу, произнесенную герцогиней.

Сжимая до побелевших пальцев оконную раму, он мрачно проронил:

— Иногда оказывается что, то, чему научил детей совсем им и некстати… В общем, мне бы очень хотелось, леди Розалинда, чтобы то, что Вы узнали… о том, что я был… — герцог ненадолго замялся, словно подыскивая слово, и продолжил: — что был не очень обходителен с Ее Светлостью в нашу первую брачную ночь, не оказалось бы достоянием гласности…

— Ваша Светлость, я буду нема, как рыба, — заверила герцога леди Гиз, преданно глядя ему в глаза.

Однако тот ни на секунду не поверил в искренность подобного заявления, зная, как эта немолодая сплетница обожала оказываться обладательницей всякого рода тайн, которые тут же после этого переставали быть тайнами вообще. Но именно на это у герцога и был расчет.

— Я верю Вам, Розалинда… — герцог отошел от окна и стал нервно расхаживать по комнате. — Герцогиня, как видите, до сих пор не может простить мне этого… — продолжил он. — Хотя, конечно… я признаю, что немного перебрал и настаивал на своих разнообразных желаниях не слишком учтиво… Но дело-то прошлое… и я надеюсь, Ее Светлость со временем забудет об этом… и мне совсем не хотелось бы, чтобы сейчас все это стало известно при дворе. Король и так уже дал мне понять, что я слишком грубо обошелся с его кузиной… если же теперь поползут слухи… его это разозлит еще больше.

— Ее Светлость жаловалась на Вас королю? — глаза леди Гиз заблестели от восторга, что она узнала столь конфиденциальную информацию.

— Конечно… моя супруга с ее строгим, почти монашеским воспитанием никак не могла безропотно снести подобное. Поэтому она приложила максимум стараний, чтобы я раскаялся в своем столь неосмотрительном поведении, и ей это, надо признать, замечательно удалось… А сейчас еще эта выходка моей старшей дочери… — суровое лицо герцога исказила гримаса явного недовольства, и он тоном, нетерпящим возражений, продолжил: — Отныне леди Катарина больше не будет с нами ни обедать, ни ужинать. За младшими девочками будет приходить Рон, если герцогиня захочет их видеть… А Катарина, чтоб не выходила никуда… я не желаю ее видеть.

— Мне наказать ее?

— Сами решайте, Розалинда. Я думаю Вам виднее, как заставить мою дочь повиноваться, — герцог раздраженно повел плечами. — В общем, я даю Вам полную свободу действий, девочка должна стать покорной и послушной.

— Хорошо, Ваша Светлость, я постараюсь, — леди Гиз склонила голову.

— Итак, я надеюсь на Вас, — проговорил герцог и стремительно удалился.

Отперев дверь комнаты Кэти, леди Гиз вошла и с удовлетворением заметила, что та уже успокоилась и больше не плачет. Более того, увидев, что она вошла, Кэти тут же встала с кровати и, чуть присев, склонила голову:

— Леди Розалинда.

— Я рада, что Вы самостоятельно сумели успокоиться, леди Катарина, — кивнула она ей в ответ.

— Отец разговаривал с Вами?

— Да.

— Что он сказал? — Катарина со страхом взглянула на опекуншу.

— Ничего особенного… — повела плечом та, — кроме того, что Вам запрещено покидать это крыло замка до тех пор, пока Вы не научитесь себя прилично вести, — она немного помолчала, а потом продолжила: — Наказывать сегодня я Вас не буду. Однако в дальнейшем любое Ваше своеволие я буду строго пресекать.