Чтение онлайн

— Ну, может и так, Эв, — Лиза тоже встала. Она всегда меня называла «Эв», с детства. Сестра подошла к своему шкафу и вытащила оттуда короткое черное платье. Женственное, обегающее, с переливающейся вышивкой на груди.

— Дарю! — заявила с улыбкой Лиза.

Это был редкий случай, когда мы находились в состоянии гармонии, и когда сестра готова была поделиться чем-то, что нравилось ей самой. Потому что в детстве она считала иначе.

Я взяла платье, но так и не надела его. Написала Максу «да», пошла на наше первое официальное свидание в коротких шортах и широкой серой майке. Не знаю, зачем я приняла подарок от сестры, мне вдруг показалось, что это будет глупо — выряжаться в такое чертовски женственное платье.

Виделись мы с Деменым не очень часто. В основном гуляли после бассейна, либо вдвоем, либо в компании его друзей. Никогда не забуду первый совместный поход в кафе. Я тогда соврала, что мне надо позвонить. Дождалась, пока ребята войдут в здание, пропустила человек пять прохожих. И только после, досчитав до долгожданной цифры три, переступила порог кофейни.

С того дня прошло два месяца. Долгих, жарких, утомительных месяца. И вот сегодня мы едем на очередное свидание, которое в какой-то степени меня напрягает. Опять придется искать причину зайти позже, опять придется чувствовать себя ограниченной. Отвратительное чувство.

Пиццерия, которую я выбрала, находилась в красивом месте: напротив озера. В летний сезон свободных столиков практически не было, а вот в осенний и зимний, людей здесь зависало гораздо меньше. Мне особенно нравилось сидеть на террасе и наблюдать, как солнце утопает в бликах озерной воды.

— В универе такая скукота, — пожаловался Макс, когда мы парковались. Он учился на втором курсе, водил серебристый салярис и мечтал совершить кругосветку за рулем.

— В школе тоже, — улыбнулась робко я. Открыла дверцу и выскочила первой. Вдохнула запах свежести. Верхушки деревьев шумели от набежавшего ветра, их звук напоминал шепот. Интересно, как тут ночью? Какие звуки раздаются в округе, когда наступает безмолвие?

— Пошли, красотка, — Демин обогнул машину, кликнул на сигналку и закинул руку мне на плечо. Мы вышагивали медленно, прижавшись плечами друг к другу. Он быстро шагал, а я едва поспевала, но никогда не просила сбавить скорость.

— Закажем вегги? — поинтересовалась, замечая ту самую пиццерию. Мне предстояло как-то войти внутрь, предстояло придумать очередную отговорку.

— Ой, может мясную? Или ассорти? Как тебе такой вариант, Эв?

— Тогда последний, — я снова улыбнулась, разглядывая парня с высоты своего низкого роста. Он слегка наклонился и чмокнул меня в висок. Это было не волнительно. Начитавшись романов, я была убеждена, что отношения — это бабочки, которые взлетают, заставляя терять рассудок и постоянно краснеть. Сердце должно быстро биться, в глазах сверкать искры. Однако я только иногда смущалась рядом с Максом и жутко волновалась каждый раз, когда предстояло переступить порог помещения, открыть дверь. Видимо мои бабочки умерли или они такие же странные, как я сама.

Демин скинул с моего плеча руку. По ступенькам было идти не очень удобно в обнимку. Мысленно я обрадовалась этому действию. Возле дверей Макс по-джентльменски планировал пропустить меня вперед, но я отказалась.

— Прости, — вытащила телефон дрожащими пальцами. Ненавижу врать. А сказать правду не в состоянии. Он не поймет. — Входящий. Ты заходи, я сейчас.

— Хорошо, я пока закажу. Не заставляй долго ждать, красотка.

Я улыбнулась и спустилась на пару ступенек. Приложила телефон к уху, делая вид, будто принимаю вызов. Это ужасно: изображать из себя девушку, которой постоянно кто-то не вовремя звонит, изображать из себя нормальную, хотя мне далеко до нормальности.

В такие минуты меня тошнило от самой себя. Рядом с Максом и его друзьями с одной стороны было прикольно, жизнь наполнялась красками. С другой — невыносимо, потому что каждый раз осознавала — я не такая, как все. Меня накрывала волна обреченности. Хотелось разреветься и убежать.

Спустя несколько минут, я засунула телефон в карман, сделала глубокий вздох и двинулась к ступенькам. Протянула руку к дверной ручке, однако там и замерла, не решаясь дернуть ее на себя. В голове промелькнули воспоминания из школьной поры, из детства. Проклятые голоса, словно вой ужасающей сирены, до сих пор иногда звучат, заставляя табун мурашек осыпать тело.

Странная.

Шизанутая.

Эй, у нее не все дома.

Исаева, может тебе таблеточки попить.

Не подходи к ней, вдруг это заразно.

Дети бывают очень жестокими. Подростки не всегда отдают отчет своим действиям. Интересно, Ян хоть раз задумывался, насколько мне было больно? Он не видел моих слез, но неоднократно выслушивал, как я ненавижу его, и всех в этой проклятой школе. Остался лишь год. Надеюсь, после мы никогда не увидимся с Вишневским. Надеюсь, на этом мои пытки закончатся.

В воскресенье Макс пригласил меня в кино. Надо было отказаться, ведь я ненавижу ходить в темные места, где чувствуешь себя уязвимым. Хотя нет, дело не в уязвимости. Я просто боялась, что мой проклятый секрет раскроется и парень, который считает меня красивой — сбежит. Так странно. Мне льстило внимание Демина, его улыбка и прикосновения. Рядом с Максимом я расправляла плечи, пусть и не всегда, пусть и не каждый раз. Не хотелось потерять ту невидимую нить, за которую я чудом ухватилась.

К походу в кино готовилась тщательно: вытянула волосы, подкрасилась, надела новую юбку мятного цвета и светлую тонкую кофточку с принтом бабочки на груди. Возле уха заколола заколку с белыми бусинами, мне показалось, она дополняла милый образ.

— Мне начинать ревновать? — спросил папа, заприметив меня на кухне в обед. Я спустилась на первый этаж нашего двухэтажного дома, и подошла к холодильнику. Хотелось молока с коржиком перед тем, как ускользну из гнездышка.

— А что я настолько хорошо выгляжу? — я улыбнулась, усаживаясь на барный стул. Папа задумчиво провел пальцем по подбородку, а потом одобрительно кивнул. Я очень любила отца, наверное, потому что он никогда ничего не требовал и не ждал. Просто радовался за своих дочек, позволял им быть самими собой.

— Будь я моложе, приударил бы за тобой, — засмеялся папа. Обычно он пропадал сутками в университете, где преподавал философию. Но сегодня остался дома.

— Ты бы сбежал от меня, когда узнал о моих тараканах, — я покрутила пальцем у виска, правда, с улыбкой. Шутить над собой это нормально, пожалуй, это единственное, что привил мне Вишневский. Хотя в его шутках нет ничего хорошего. Только желчь.

— Милая, — отец вздохнул и поднялся со стула. Он подошел и положил руки мне на плечи, развернув к себе. От света папины глаза орехового цвета переливаются бликами, в них отражаюсь я и моя печальная улыбка. — У тебя нет таких проблем, которые невозможно принять любящему человеку. Пойми, ты не должна этого стыдиться. Ты не хуже других, а то и лучше. И я говорю это не как твой папа, а как мужчина. Если человек уйдет от тебя из-за подобного, грош цена такой любви. Запомнила?

— Надеюсь, что кто-то на этой планете думает так же как и ты, пап, — с грустью в голосе произнесла я. Хотелось и плакать, и улыбаться. Я потянулась к родителю, уткнувшись носом в его горячую грудь. Ощутила, как шершавые пальцы отца прошлись по моим распущенным волосам, касаясь спины. Быть маленькой девочкой в его объятиях — лучшее, что мог подарить Господь за мои страдания. Когда ты не один, пройти сквозь бурю не кажется таким уж невозможным.

Мы простояли так пару минут, а потом мой телефон начал настойчиво намекать, что пора бы уходить. Налив стакан молока, я выпила его за один раз и помчалась на свидание, мысленно надеясь, что вечер пройдет успешно: без происшествий. Это безумно важно.