В плену огня
Шрифт:
"Бабушке тоже было тридцать шесть, когда в Афганистане убили деда. – девушка задумчиво накручивала прядь волос на палец. – Маме было… тридцать шесть! когда отец утонул на рыбалке. Кандидат в мастера спорта по плаванию, никогда не пивший ничего крепче кваса, на реке, где он провёл детство и юность – просто пошёл ко дну. Причина смерти так и не была установлена." На задворках сознания шевельнулась и потухла какая-то догадка.
Где-то в недрах забытой сумочки послышалась мелодия смартфона.
Марта отыскала телефон, звонила коллега с работы.
– Привет! Чего опаздываешь? – затараторила Маринка.
– Привет. Я на больничном недельку посижу. Вчера простыла.
– Ну, ты даёшь! Зайду к тебе после работы, не грусти.
– Да я тут пока в бабушкиной квартире живу…
– В смысле? А ваша? А Влад? – обалдела коллега.
– Я подаю на развод.
– Как это? Подожди, мы же вчера виделись, ты отпуск планировала?
– Ну, вот так. Давай потом, Марин. – Марта положила трубку.
Наспех умывшись и собрав волосы, вернулась на кухню. Включила старенький холодильник. Перебрала сушёные травки. Кроме банки мёда нашла ещё пачку цикория и банку соли.
"Кажется, пора в магазин, если я не планирую помереть с голода. И вещи забрать из квартиры Влада. Теперь уже Влада." – горько усмехнулась Марта. Возвращаться туда ужасно не хотелось. Даже не потому, что она могла там столкнуться с мужем, которого не хотелось ни видеть, ни слышать, а потому что в их семейном гнёздышке, которое она с такой любовью и заботой создавала, похозяйничали чьи-то мерзкие ручонки. А потом растворились с апрельскими сумерками, оставив после себя навязчивое желание помыться изнутри.
До некогда любимой квартиры Марта добралась минут за сорок. Вставила ключ, он не повернулся. Жаль, значит, Влад дома. Тот, услышав шорох, распахнул дверь. Всклокоченные волосы, запах перегара, осунувшееся лицо.
– Ты вернулась? – лицо мужчины загорелось надеждой.
– Нет, я пришла забрать мои вещи.
– Марта, прости. Я не знаю, что на меня нашло. – Влад придержал девушку за локоть. – Я люблю тебя, ты ведь знаешь, почти всю жизнь.
– А я тебя больше нет. Извини, мне нужно собрать вещи. – ответила Марта, высвобождая руку и из всех сил сдерживая слёзы, готовые вот-вот пролиться из глаз. Она проскользнула в ванную и закрыла за собой дверь.
– Марта, давай поговорим. – постучал Влад.
– Пожалуйста.
– Мне не о чем с тобой разговаривать… – вытирая слёзы, девушка складывала в сумочку косметичку, фен, электрическую зубную щётку. Немного постояла, поплескала в лицо холодной водой. Вдохнув поглубже, распахнула дверь. Мужчина стоял в гостиной у окна, скрестив руки на груди.
Марта совсем некстати вспомнила, сколько раз она подкрадывалась к нему вот так сзади, вставала на носочки и закрывала лицо руками. А он подхватывал её на руки и начинал целовать. В лоб, в губы, в щёки, пока, смеясь, девушка не выскальзывала из объятий.
Марта тряхнула кудряшками, смахнув наваждение. Достала чемодан, который купила в отпуск. Стала складывать туда одежду, обувь, дорогие сердцу мелочи, документы. Одного не хватило, пришлось достать второй.
– Постой, позволь мне всё объяснить. – рука Влада легла ей на запястье.
– Объяснить что? – полыхнула взглядом девушка. – Моё может быть только моим. А чужого мне не надо. – с трудом, но застегнула чемодан и пошла в прихожую. Её провожали свадебные фотографии, забавная подушка-котик, подаренная мужу на четырнадцатое февраля, две пары тапочек, стоящих рядом, отражение в зеркале шкафа-купе, созданному по её проекту, светильнички в коридоре, привезённые из очередного отпуска и тягостное молчание стоящего в дверях мужа. Бывшего мужа.
– Я сама подам на развод. – сказала Марта, подхватив оба чемодана и чуть не свалившись под тяжестью.
Вот и всё, восемнадцать лет поместились в два чемодана. Возле подъезда её ждало такси.
* * *
"Так, одной проблемой меньше. – выдохнула Марта, втаскивая чемоданы в бабушкину квартиру. – сейчас закажу доставку продуктов и вполне можно жить. Кажется. Надеюсь. Ну, живут же как-то люди после развода." А в следующую секунду, не выдержав душивших её слёз, сползла по стенке в прихожей. "Бабушка, как же мне тебя не хватает… Если бы ты была жива, ты бы не дала в обиду свою ласточку…" Когда закончились слёзы, пришло ощущение равнодушной пустоты. Девушка на автомате встретила доставку, разложила продукты по местам. Вытерла пыль, вымыла полы, проветрила комнаты.
Есть не хотелось, Марта сделала себе мяту с мёдом, достала две сушки и вернулась в гостиную. Села в бабушкино кресло и вдруг заметила, как под диваном что-то блеснуло. К удивлению, это был медальон Марфы Васильевны, с которым она никогда не расставалась. Девушка огладила пальцами ажурную вязь на фамильном серебре, надела украшение и хотела было раскрыть медальон, но он почему-то не поддался. Зато на секунду показалось, как металл вдруг начал нагреваться. Марта тряхнула головой и наваждение прошло.
Глава третья.
На рассвете Марте приснилась бабушка. Улыбаясь, она поманила внучку к себе. Положила медальон в ладонь девушки, а сверху прикрыла своей. Внезапно он засиял от бабушкиного тепла и раскрылся. Марта с любопытством заглянула внутрь. На фотографии была изображена пара в дореволюционной одежде, может даже середины девятнадцатого века. Девушка была удивительно похожа на Марту, а рассмотреть мужчину она не успела, зазвонил телефон, выцарапывая её из сонных объятий.
Девушка со вздохом отложила смартфон, опять звонил Влад. Двадцать пять пропущенных за двое суток. "Когда он уже угомонится?"
Вспомнив сон, Марта схватилась за медальон, но он по-прежнему не хотел раскрывать свои тайны. Тогда вдруг вспомнилось, что где-то у бабушки были семейные фотоальбы и, может быть, разгадка найдётся там? Так, но сначала поесть.
Запузырившись, поспел кофе. Зашкворчала яичница, подрумянились кусочки хлеба. Задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, девушка поняла, что больше не чувствует себя одинокой. В этой квартире словно незримо присутствовала бабушка, укрывая, как крылом, своей поддержкой.
Фотоальбомы предсказуемо нашлись на антрессолях. Смахнув пыль с пакета, Марта извлекла два увесистых предмета. Один был в зелёной бархатной обложке, другой же обтягивала рыжая кожа с золотистыми металлическими уголками.
"Сколько ж рук вы видели, сколько ж лиц вы храните… – почему-то подумалось девушке. В глазах зарябило от количества фотографий: мужчины и женщины, девочки и мальчики, пухлощёкие пупсы и деревенские домики, любительские фото смешались со снимками из ателье, начало двадцатого века смешалось с концом.