Чтение онлайн

Москва. Гостиница «Южная»

Проснувшись от звонка будильника, Таня на ощупь нашла свой телефон и выключила звук. Открывать глаза совершенно не хотелось, так тепло и уютно было на душе, что она непроизвольно улыбнулась. Но события прошедшего дня начали медленно проникать в сознание. Резко распахнув веки, огляделась: почти пустая бутылка вина, бокал и билет… Черт. Это все было на самом деле, ей не снилось — Дымов действительно приходил.

Скинув с себя плед, Куликова села и попыталась восстановить картину вчерашнего вечера. Под действием алкоголя она вела себя слишком раскованно и наверняка произвела не самое лучшее впечатление. Вспоминая, как бесстыдно прижималась к малознакомому мужчине, Таня странным образом не испытывала ни малейшего чувства стыда. Совесть спала беспробудным сном, будто ее это вовсе не касалось. Внутренний голос, обычно яростно охранявший ее нравственность, тоже почему-то не подавал признаков жизни.

Наскоро собравшись и приведя в порядок свой внешний вид, Татьяна еще раз осмотрела комнату, чтобы убедиться в том, что никаких вещей не оставила. Выйдя из здания, она сразу обратила внимание на черную «Инфинити», моргнувшую фарами, и тут же замерла на месте. Водитель автомобиля, припаркованного под запрещающим знаком, явно нарушал всевозможные правила дорожного и мешал остальным участникам движения, но его, по-видимому, это мало волновало. Сомнений в том, что за рулем Дымов, не было никаких. Недолго думая, Куликова направилась в сторону его машины.

Окошко опустилось, но Стас не успел ничего сказать, Таня его опередила:

— Что ты тут делаешь?

— Садись, отвезу, — Дымов кивнул в сторону пассажирского сидения.

Бросив на него подозрительный взгляд, она все же села в автомобиль.

— Подработать решил? — иронично поинтересовалась, пристегивая ремень безопасности.

— Угу, вчера курьером, сегодня таксистом, — невозмутимо ответил Стас, нажимая кнопку запуска двигателя.

— На честный труд перешел… — заметила Куликова. Она чувствовала себя неловко, поэтому включила защитный режим. — Неужели взятки закончились?

— Может, совесть проснулась? — Дымов повернулся к ней лицом и непроизвольно усмехнулся.

На самом деле в его планы совершенно не входила эта встреча. Но, проснувшись сегодня утром, он вдруг понял, что очень хочет ее увидеть, и уже ничего не смог с собой поделать. Дату и время отправления поезда он запомнил сразу, как только поднял билет. Хотя эта информация никак его не касалась, почему-то именно она отложилась в голове. И Стас, вновь поддавшись внезапному порыву, приехал в гостиницу.

— А она у тебя есть? — притворно удивилась Таня.

Она расценила этот широкий жест как элементарную жалость. Ведь вчера Дымов видел ее в таком ужасном состоянии, она столько всего ему наговорила, за что сейчас себя сильно ругала. Ведь не в ее правилах было показывать свою слабость.

— Понятия не имею.

— Стас, если это из-за вчерашнего… То не нужно меня жалеть, просто перебрала немного, с кем не бывает, — пыталась оправдаться Куликова, хотя, наверно, понимала, что это бесполезно.

— Ты думаешь, я способен на жалость? — серьезно спросил Дымов.

Ему и правда не были присущи такие качества, как сочувствие или сострадание. Но что он испытывал к Тане и почему она его так зацепила, Стас не понимал. Обычная баба, на первый взгляд, но скрывалось в ней что-то такое, отличающее от всех остальных. Дерзкая, смелая днем и мягкая, домашняя ночью. Она заинтриговала его, поселила в душе необъяснимое чувство, которое теперь не давало покоя. Дымов не склонен был анализировать свои поступки и чаще всего просто доверял интуиции, поэтому даже не пытался объяснить себе, как и зачем он здесь оказался.

— Нет, — честно призналась Татьяна. — Ни на жалостливого, ни на благотворителя ты не похож. Тогда почему приехал?

Этот вопрос заставил его задуматься, но вслух он произнёс сухое и банальное:

— Мимо ехал.

— Ну да, — неопределенно протянула Куликова и отвернулась к окну. Собственно, ничего другого она и не ожидала услышать.

— Номер свой запиши, — сказал Стас и, не отрываясь от дороги, протянул свой мобильный.

— Зачем? — удивилась она, но телефон все же взяла.

— Про подругу забыла уже? — язвительно усмехнулся мужчина.

— Неужели Стас Дымов сам не может узнать номер телефона?

— Стас Дымов может все, если хочет, но зачем усложнять?

Московская область. БО «Васильки»

— Ириш, — нежно позвал Тимур, как только они остались наедине.

Мурашки пробежали по ее коже, напоминая о том, что она так пыталась забыть. Нервно сглотнув, Романова продолжила хранить молчание, но Громов не намерен был так просто сдаваться.

— Я не уйду, пока мы не поговорим, — твердо сказал он, дотрагиваясь до ее плеча. — Слышишь меня?

— Зачем ты пришел? — сквозь зубы спросила Ира. Брезгливо передернув плечами, она поспешила скинуть с себя его руку. Ее тело, помимо воли, откликнулось на это прикосновение, но Ирина, до боли закусив губу, нашла в себе силы ничем не выдать своего состояния.

— Узнать, как ты себя чувствуешь, — мягко ответил Тим.

Ему ужасно хотелось обнять ее, прижать к себе, спрятать от всех невзгод в своих объятиях, но он понимал, что сейчас Романова видит в нем только врага. Сможет ли она когда-нибудь простить его, неизвестно.

— Просто замечательно, — не выдержав, воскликнула Ира и села на кровати.

Повернувшись лицом, так чтобы видны были безобразные синяки и кровоподтеки на коже, она с вызовом посмотрела Громову в глаза и продолжила: — Именно так, как и должна себя чувствовать женщина, которую сначала изнасиловали, а потом избили.

Глядя на ее изуродованное лицо, Тимур ощущал, как сердце болезненно сжималось. Вина за все случившееся будто придавливала его к земле многотонной плитой.

— Что? Не нравлюсь? — горько усмехнувшись, поинтересовалась Ирина. Ей было больно и обидно, и она неосознанно пыталась выплеснуть эти эмоции на источник всех ее бед. Но легче от этого не становилось.

— Ир, выслушай меня, — примирительно проговорил Громов и протянул к ней руку, но она резко отпрянула от него.

— Я поражаюсь, неужели в тебе нет ничего святого? Как ты так можешь? Вытер ноги сам, потом отдал попользоваться другому, а теперь пришел как ни в чем не бывало…

— Да все не так, — крикнул Тимур, прервав ее монолог, и, не сдержавшись, ударил в стену ладонью.

— А как?

Несколько мучительно долгих секунд они смотрели друг другу в глаза. Громов не мог ей рассказать всю правду. Слишком многое стояло на кону. Он просто не смел подвергнуть опасности, в первую очередь, ее саму. Если его обман раскроется, то Иру в лучшем случае отдадут другому, а о худшем он боялся даже думать.