Чтение онлайн

Около пяти на темно-зеленом «альфа ромео» подъехал Эдди Танг. Если на рубашке Эдди и были следы крови, то я их не разглядел. Ворота гаража поднялись, и Эдди Танг исчез. Ворота опустились — я продолжал ждать.

В четверть седьмого ворота вновь открылись. Эдди в «альфа ромео» проехал мимо меня на север и направился в сторону бульвара Олимпик. Я последовал за ним. На Олимпик мы свернули на запад по Вашингтон-стрит и вскоре оказались возле обшитого деревом склада в Калвер-Сити, в трех кварталах от студии «Метро-Голдвин-Мейер». Эдди двинулся к складу, и я чуть было его не потерял — все искал место для парковки. Мы катили на запад по Марина-дель-Рей. Эдди вел машину медленно, словно не знал, что делать дальше, и следить за ним становилось все сложнее.

Мне приходилось держаться от него подальше, чтобы между нами были другие машины, и я начал здорово отставать. Вскоре мы свернули с Вашингтон-стрит на Виа-Дольче-драйв и миновали высотные дома на крошечных участках земли, каждый стоимостью не меньше миллиона. Эдди припарковался возле чудовищного сооружения из дерева и кирпича с морским коньком в окне и вышел из машины со спортивной сумкой в руках. Стройный мужчина с бородой и в очках открыл дверь, молча взял сумку и так же молча закрыл дверь. Преступники редко придерживаются правил приличия. Мы выехали обратно на Вашингтон-стрит и погнали на восток.

Через некоторое время Эдди остановился возле заправки «Тексако» и позвонил по телефону-автомату. Затем поехал на юг по автостраде I-10. В Голливуде в машину Эдди подсел мускулистый чернокожий парень в майке, и между ними завязалась весьма оживленная беседа. Черный парень разволновался и принялся размахивать руками. Эдди резко ударил его в лицо, после чего его собеседник перестал размахивать руками. Бедняге даже пришлось достать носовой платок, чтобы прекратить кровотечение. Эдди несколько раз останавливался и звонил, но мне ни разу так и не удалось увидеть кого-то с мечом в руках или одетого как ниндзя.

В восемь двадцать Эдди Танг повернул на запад с Фэрфакс на бульвар Сансет, проехал два квартала и остановился возле танцевального клуба новой волны, который назывался «Паго-Паго клаб». Здесь его ждали двое мужчин и три женщины. Одной из женщин была Мими Уоррен.

«Ну да, похищенная Мими Уоррен».

Мими Уоррен не была связана, и никто не наставлял на нее пистолет. На ней были белые брюки в обтяжку, расшитый блестками зеленый топик и серебристые сандалии на шпильках. Волосы Мими торчали в разные стороны, ногти покрыты ярко-синим лаком, на лице толстый слой косметики: так делают все девочки-подростки, считая, что становятся сексуальнее. И все же ее трудно было назвать хорошенькой. Эдди притормозил у тротуара и одарил ее широкой улыбкой.

Я проехал мимо клуба, свернул за Тауэр-Рекордс и осторожно двинулся обратно. Бульвар был ярко освещен сияющими неоновыми вывесками, по тротуарам прогуливались немолодые любители джаза, старавшиеся походить на Фила Коллинза или Шину Истон. На задней стенке трейлера, припаркованного у магазина обуви, были установлены два прожектора подсветки. Разноцветные лучи вращались и скрещивались, словно обнаженные клинки.

Когда я вернулся, Мими и девушка с белыми волосами, которую Трейси Луиза Фишман назвала Кэрри, уже садились в «альфа ромео». Эдди поцеловал Мими. Все весело смеялись и размахивали руками. Наконец машина двинулась на запад по бульвару Сансет, через Беверли-Хиллз. Я прикинул в уме, не прострелить ли им колеса, но потом решил, что это будет слишком явной демонстрацией.

Эдди свернул на север, проехал по Рексфорд до Колдуотер-Каньон, после чего стал подниматься в горы Санта-Моника. Он явно не собирался везти Мими домой или к себе. Может, они решили отправиться на вечеринку. В Голливуде вечно где-нибудь какие-нибудь вечеринки.

На вершине горы Эдди свернул на запад по Малхолланд-драйв. Малхолланд вьется по горам, точно огромный черный питон. Здесь не было уличных фонарей и машин. Дорогу озаряли лишь висящая высоко в небе восковая луна и отблески желто-красно-золотых огней долины Сан-Фернандо. Я выключил фары и сбавил скорость, уповая на то, что никаких препятствий на дороге не будет.

Перед Бенедикт-Каньон «альфа ромео» затормозила и свернула на подъездную дорогу, вырубленную в склоне холма. Здесь все было ярко освещено, дорогу перегораживали современные стальные ворота, выраставшие прямо из скалы. Рядом имелось переговорное устройство. Ворота поднялись, и «альфа ромео» проехала внутрь. Ворота закрылись.

Я остановился в сотне ярдов от того места, где исчезла «альфа ромео», съехал на другую подъездную дорогу и заглушил двигатель. Воздух был холодным и чистым, со стороны каньона дул ветер. Если хорошенько прислушаться, то можно было уловить шум с автострады Вентура. Я просидел там двадцать минут, когда из ворот снова выехала «альфа ромео». За рулем по-прежнему сидел Эдди, но если Мими с Кэрри и были в машине, то разве только в багажнике.

Хммм.

Я вылез из «корвета», подошел к воротам и заглянул внутрь. Дорога тянулась вдоль склона холма примерно на шестьдесят ярдов и упиралась в громадную лужайку перед хорошо освещенным большим домом в стиле баухауз. [47] Справа я разглядел гаражи и теннисный корт, а у входа в дом стояли парень и девушка в одинаковых светло-серых брюках и куртках с черными кожаными поясами. Старая добрая Красная армия. Мими и Кэрри я увидел сквозь большое венецианское окно, слева от входа: они разговаривали с девушкой и парнем. Парень был азиатом, девушка нет. Девушка была в такой же светло-серой форме, парень — в мешковатых белых брюках и слишком свободной футболке. Все четверо некоторое время постояли возле окна, а потом отошли в сторону. Я не услышал ни душераздирающих воплей о помощи, ни выстрелов.

Я вернулся к «корвету», сел за руль и посмотрел в сторону ворот. Мими находилась в доме и, похоже, не собиралась его покидать. Кроме того, у меня не было оснований считать, что здесь ей угрожает опасность. Мне следовало найти телефон и позвонить в полицию — самый разумный и очевидный шаг. Посидев еще немного, я включил двигатель и поехал на запад.

На углу Беверли-Глен и Малхолланд-драйв я нашел небольшой магазинчик и воспользовался телефоном-автоматом. Я вновь позвонил в телефонную компанию, сообщил свое имя и номер лицензии, затем назвал адрес на Малхолланд-драйв и спросил, кто там живет. Диспетчер телефонной компании ответил, что по этому адресу установлены четыре телефона, но они не включены в телефонную книгу. Два телефона оплачивает некая компания с названием «Грей шилд энтерпрайз», два других — мистер Кира Асано, а все счета направляются в бухгалтерскую контору на бульваре Уилшир.

— Речь идет о художнике Кира Асано? — поинтересовался я.

— Прошу прощения, сэр?

Я повесил трубку.

Разменяв побольше мелочи, я позвонил в «Геральд экзаминер» и спросил, на месте ли Эдди Дитко. Он оказался на месте.

Эдди сначала долго-долго кашлял, потом проворчал:

— Элвис Коул, дерьмо. Я слышал, что тебя пристрелили в Сан-Диего. Какого черта тебе нужно?

Эдди любит меня как сына.

— Ты что-нибудь знаешь о типе по имени Эдди Танг?

— Я что, должен знать о каком-то придурке только потому, что его зовут так же, как меня?

Видите? У него всегда найдется для меня доброе слово.

— Ну а как насчет Юки Торобуни?

В горле у Эдди что-то заклокотало, и он смачно сплюнул.

— Тогда скажи, что тебе известно о парне по имени Кира Асано?

— Какой-то художник, узкоглазый. Верно?

— Именно за это, Эдди, я тебя и люблю. Ты такой чуткий.

— Дерьмо. Тебе нужен Асано или моя чуткость?