В погоне за мечтой
Шрифт:
Оглянувшись друг на дружку, девушки неуверенно кивнули. Что ж, это главное!
Судя по тому, что ночью из-за двери топот и крики не доносились, обе стороны свято блюли заключенный пакт о ненападении.
Глава 4
Свечей Машенька не просила – значит, за пару часов, разделяющих восход солнца с той порой, когда можно попробовать меня разбудить без риска для жизни, она совершила настоящее чудо. Не знаю, как девушка этого добилась, но платье с кухаркиного плеча теперь как будто было нарочно на нее сшито – не морщило, не натягивалось и даже выглядело отглаженным.
– Как ты здорово шьешь! – удивилась и обрадовалась я.
Полезно иметь под рукой сообщницу, которая не побежит докладывать кому попало о лишних сантиметрах! Я, конечно, очень уважаю мнение Инквизитора, но порой, широко шагая, все-таки наступаю на юбку и запинаюсь…
Не откладывая дела в долгий ящик, мы всей веселой гурьбой отправились на рынок – в текстильные лавки. С удовольствием пересмотрев весь разложенный на полках товар, выбрали подходящий кусок ткани для рабочего платья горничной, и еще два – для нарядных праздничных туалетов обеим девушкам.
– Это правильно, – одобрила мое решение Машенька. – А то Наська меня просто возненавидит…
Получившийся в итоге довольно увесистый тючок поручили Левушке и отправились дальше – подбирать нитки, ленты, пуговицы. Никогда бы не подумала, что это так увлекательно – почти как шопинг на семидесятипроцентной распродаже в брендовом бутике готового платья!
Выбранная для нее ткань Настасье понравилась, но для виду девушка все же наморщила нос:
– Теперь еще шить придется!
– Машенька тебе поможет!
– Да уж, она нашьет…
– Вот увидишь, какое я себе платье сделаю – еще сама запросишь!
Действительно, меньше чем через неделю дочь портнихи продемонстрировала нам образец своего мастерства. Платье типового скромного покроя, наподобие униформы работающих при дворе девушек, в ее исполнении отличала бездна индивидуальности, так что мне не представляло теперь никакого труда узнать свою горничную в безликой массе дворцовой прислуги не только… по фигуре.
– А второе сошью уже после того, как похудею! – довольная нашим восхищением, Машенька еще немного покружилась по комнате, отчего пышная юбка раздулась колоколом. Стежочек к стежочку, крепче, чем на машинке – и все вручную, в свободное от работы время!
– Машенька, ты – настоящая волшебница! – восхищенно выдохнула я.
– Хотите, я и вам платье сошью? – предложила она. – Из простой ткани, домашнее, если боитесь, что напортачу!
– Я не боюсь…
– Мне! – внезапно вскочила Настасья. – Ты ведь мне сперва обещала новое платье сшить!
…Заглянув вечером в комнатку горничных, я увидела, что новый наряд уже раскроен, и обе девушки, на руках сметывая отдельные части, оживленно о чем-то болтают. Как говаривал мудрейший кот Матроскин, совместный труд – причем для несомненной пользы одной из сторон! – цементирует отношения куда лучше глупых запретов и штрафов.
Очень скоро стало понятно, что в Машенькином лице мне попался чистой воды бриллиант: она стала не только верной подругой, но и проводником в этом сложном мире Средневековья. Пожалуй, именно ей, помогавшей мне первый раз взбираться в деревянную ванну, а затем объяснявшей назначение всех бесчисленных деталей туалета, как никому другому было понятно, что должен чувствовать человек, совершенно не ориентирующийся в вещах, которые для всех остальных кажутся обыденными и привычными. Я еще не успевала сообразить, в какую руку, сидя за столом, нужно брать вилку с двумя зубцами, а она уже приходила на помощь. Как только я жила без нее все это время! Новая горничная моментально укоротила на два сантиметра все мои неудобные верхние юбки и на добрых полметра нижние – все равно из-под платья их не видно, только в ногах путаются. А главное – ориентируясь исключительно на словесное описание, умудрилась соорудить отдаленное подобие нижнего белья. Да, под платье тут кое-что надевалось – даже очень многое! – но все ж это не было бельем в полном смысле этого слова. Скорее, еще одним нижним костюмом.
Глава 5
– Госпожа придворная чародейка! – Кто-то «легонько» постучал снаружи в дверь из цельных досок – так, что аж кровать подпрыгнула. Зарычав, я спрятала голову под подушку. Всегда мечтала быть незаменимой и жить недалеко от работы… Однако круглосуточно находиться в зоне непосредственной досягаемости – пожалуй, уж слишком!
– Госпожа придворная чародейка! – чуть громче повторили за дверью.
Скорее всего, кто-то из слуг: при возникновении нужды в магической помощи приближенные к трону повелительно буркали «Ведьма!», менее титулованные заискивающе добавляли «Госпожа», а полностью название моей должности выговаривали только слуги, да разве что еще робкие молоденькие придворные дамы – но ни одна из них так не басила.
– Если дело не касается жизни или смерти – испепелю, – хрипло пообещала я.
Слуга за дверью притих, но ненадолго – стоило мне вновь смежить веки и опуститься на лавандовое облачко сна, как он снова подал голос:
– Госпожа придворная чародейка! А вы не знаете, где отец Михаил?
– В моей комнате его уж точно нет! – Я окончательно вышла из себя. – Даже под кроватью! Можете заглянуть!
Неразборчиво пробормотав что-то смущенно-извинительное, голос вместе с исторгающим его телом удалился. Забрав с собой и остатки моего сна! Хоть слоников считай… Интересно, сколько сейчас времени? Местные как-то определяли если не точный час, то хотя бы примерное время дня и ночи по звездам и положению солнца. Мне же, выросшей в каменных джунглях и привыкшей поглядывать на запястье да экран мобильного телефона, не оставалось иного выхода, кроме как уточнять у осведомленных лиц. С одинаковой долей вероятности черное как смоль небо могло означать, что до рассвета осталось 15 минут – или что солнце закатилось за горизонт четверть часа назад… Не будить же девочек только для того, чтобы спросить время!
Перекатившись на спину, я попыталась устроиться так, чтобы сбившиеся твердыми комками перья внутри перины расположились по периметру тела, а не упирались в позвоночник или в бок. Интересно, куда же на самом деле подевался Инквизитор? И почему его вдруг стали искать у меня? На вопрос, зачем кому-то среди ночи понадобился священник, без дополнительной информации не смог бы ответить и знаменитый Шерлок Холмс. А вот подедуцировать по первым двум мне вполне по силам… Первое, что приходит на ум: слугу послали «за попом или за ведьмой», и холоп, не мудрствуя лукаво, попросту постучался в ближайшую дверь. В чем наверняка уже раскаивается!
Нет, теперь я точно не усну – так и буду до утра гадать, что кому и для чего понадобилось. Ладно, пойду… водички попью, а по дороге узнаю, что за шум. «Нагуляю аппетит» – и обратно, баиньки… От одной мысли сразу начало клонить в сон, но я знала: стоит лечь в кровать, и сонливость растает без следа, поэтому не поддалась малодушному искушению, а недрогнувшей рукой потянулась за халатом.
Ткань для халатика – очень миленькую, с неброским рисунком, – я выбирала сама, при случае оказавшись недалеко от модных рядов. Бестрепетно отсчитала требуемую сумму, подивившись дороговизне – восемь монет! – и понесла «добычу» домой. Увидев отрез, Машенька схватилась за голову, а потом популярно объяснила неместной чародейке, что набивные ткани раскрашивают вручную и привозят в Старгород из такой дали, что ценятся они буквально на вес золота. Сообразив, что расплатилась медью по золотому курсу, а хозяин лавки постеснялся указать на ошибку или, что вероятнее, побоялся чародейского гнева, запустила пальцы в прическу и я. А затем бросилась обратно в магазин…
Вопреки ожиданиям, лавочник совсем не обрадовался принесенным деньгам, шарахнувшись от золота, будто я торговалась за его бессмертную душу. А затем упал на колени и принялся биться лбом об пол. Из сбивчивых, весьма прерывистых объяснений с большим трудом мне удалось понять: есть вещи дороже денег. Еще через полчаса картина начала слегка проясняться: мою дежурную фразу в обмен на пожелания всех благ, дорожки скатертью и земельки пухом – «Вам тоже всего хорошего… и… это… Удачи в торговле!» – он воспринял как магический заговор. А по странному стечению обстоятельств сразу после моего ухода в магазинчик повалили клиенты, сметая с полок все подряд, будто назавтра ожидался кризис текстильной промышленности, при этом совершенно игнорируя лавки конкурентов.