Чтение онлайн

— Ну тогда считай, что больше не служишь у меня шофером.

— Таэквондо, серьезно? — осведомился Танака, оглядывая Джека с головы до ног. — Черный пояс?

Джек коротко кивнул.

— Если я стану телохранителем, то должен быть ближе к Ники. В квартире при гараже я буду слишком далеко от нее.

— Я приготовлю вам комнату для гостей, — заговорила Мэлия, перехватив яростный взгляд Остина. — Она напротив покоев Ники.

— Почему меня никто не слышит?! — вскричал Остин, переводя пылающий от злости взор с Мэлии на Ники. — Я же сказал, что сам найду кого-нибудь подходящего!

Ники быстро подошла к дяде, заглянула ему в глаза и уверенно сказала:

— Я хочу, чтобы моим телохранителем стал Джек.

Вечером, после ужина, за которым Остин сидел с недовольной миной, а Мэлия, как обычно, делала вид, что ничего особенного не происходит, Ники помогла Джеку перенести его вещи из квартиры в гараже в комнату напротив ее покоев. Впрочем, вещей у него было немного — самыми громоздкими оказались два ящика с его бумагами и мистическими романами. Опустив один из них на пол его новой спальни, Ники вытащила оттуда книгу в бумажном переплете.

— «Безголовый труп», — с отвращением прочитала она.

Джек посмотрел на нее из-за дверцы шкафа, стоявшего в противоположном конце комнаты.

— Между прочим, это замечательная вещь.

Ники бросила книгу назад в ящик.

— Полагаю, автор погрешил против хорошего вкуса.

— Возможно… Но зато мне не приходится лазать по горным пикам и летать на дельтапланах с риском свернуть себе шею.

— Нечего ругать то, чего не знаешь, — промурлыкала Ники, обводя взором комнату для гостей.

Убранная в холодных зелено-голубых тонах, комната с балконом почти ничем не отличалась от номеров в дорогих отелях. Там был даже мини-бар и маленький холодильник, забитый всевозможными закусками и напитками.

— Думаешь, тебе будет тут удобно? — спросила Ники.

Джек подошел к ней, улыбаясь.

— Разумеется. А ты будешь чувствовать себя спокойнее, если я буду недалеко?

Ники подняла на него глаза, в который уж раз дивясь его привлекательности.

— Я постараюсь… — прошептала она.

Но несмотря на то что новое жилище Джека было рядом с ее комнатой, Ники не могла избавиться от страха перед клоуном.

Знакомая спальня пугала ее все больше. Девушке казалось, что в тени за шторами кто-то прячется, любой шорох напоминал ей шаги. После полуночи, не выдержав, она вышла в коридор и подкралась к двери Джека — под ней виднелась узкая полоска света. Ники тихо постучала, и уже через мгновение Джек Кантрелл, одетый лишь в вылинявшие шорты, распахнул дверь и втащил Ники в комнату.

— Что-то случилось? — осведомился он, схватив ее за плечи.

— Нет… да… То есть не совсем… — запинаясь, бормотала девушка. — Просто я боюсь, Джек. Все это меня пугает.

Слегка сжав ее плечи, Джек отпустил ее.

— Признаться, ты все время держалась молодцом. Хочешь воды? Или, может, чего-нибудь покрепче?

— Виски, — решительно проговорила Ники.

Подведя ее к своей кровати, на которой лежал один из его дурацких романов, Джек усадил девушку, налил ей виски и сам сел рядом, задумчиво глядя, как она пьет.

— Лучше? — спросил он.

Ники кивнула.

— Хочешь, я схожу в твою комнату, чтобы убедиться, что там никого нет?

— Я не хочу оставаться одна, — покачала головой девушка.

— Надеешься провести ночь здесь, со мной? Я говорю о платонической ночи, разумеется, — добавил Джек и встал.

Погасив свет, Кантрелл взял с кровати подушку и направился к диванчику, стоявшему в другом конце комнаты. Ники разочарованно наблюдала за ним.

— Мы не могли бы по крайней мере остаться в одной кровати? — жалобно осведомилась она.

— Нет. У меня благие намерения, но я не каменный.

Ники удивленно посмотрела в его сторону.

— Звучит обнадеживающе, — заметила она. — Как будто ты испытываешь соблазн.

— Ничто человеческое мне не чуждо, — сказал Джек, усмехаясь. Вытянувшись на диванчике, он погасил лампочку, и комната погрузилась в темноту.

— Доброй ночи, Ники, — сурово промолвил он.

Свернувшись калачиком под одеялом, Ники вдохнула запах Джека и, забыв о злополучном клоуне, погрузилась в сон с улыбкой на устах.

Не успели средства массовой информации сообщить о помолвке кандидата в сенат Рейнолдса и «чарлстонской русалки», как эта новость разнеслась со скоростью света. Фильм о вечере сюрпризов, на котором Элиот сделал Кэтрин предложение, был показан по телевидению, снимки с этого вечера появились во всех газетах; местное радио только и говорило, что о грядущей свадьбе. Будущих супругов с радостью принимали во всех домах города.

После лавины праздничных ленчей и вечеров с коктейлями Элиот опять исчез, уехав в очередную предвыборную поездку.

Если за все это время и был миг, когда можно было остановить эту лавину, то Кэтрин, шокированная происходящим, его упустила. Теперь с каждым днем разговоров о сентябрьском событии было все больше, и, похоже, даже мысль о том, чтобы отложить его, могла вызвать скандал.

Анн-Мари предложила свою помощь в подготовке свадьбы. Кэтрин как во сне выполняла свои обязанности. Именно Анн-Мари зарезервировала собор Святого Михаила, заказала уникальное подвенечное платье из шелка со шлейфом и обсудила с матерью Элиота и тетей Сибил список гостей, в котором уже было больше пяти сотен имен.

Анн-Мари восторженно рассказывала обо всех этих хлопотах, а сама Кэтрин прибегла к старой уловке. На людях она появлялась с приветливым лицом, хотя на душе у нее кошки скребли. Ее жизнь больше не принадлежала ей; она неслась вперед все быстрее и быстрее, как удаляющаяся почтовая карета в старом кино.

Происходящее мучительно напоминало ей годы, прожитые в Уинслоу-хаусе под надзором тети Сибил.

Поэтому, как и в былые дни, Кэтрин защищалась, уходя от реальности в мир грез. Бывали минуты, когда она играла роль невесты, а в сердце лелеяла надежду, что свадьба — это всего лишь мираж, который никогда не станет явью. Днем она занималась своей клиникой, вечерами, когда Элиота не было с ней, навещала больного отца, а ночами грезила во сне.