В погоне за мечтой
Шрифт:
Все необходимое удалось достать в первой же «растительной аптеке» – травница Тамара лично занималась сбором и сушкой сырья, ручаясь за качество. Расфасовав готовую смесь в шелковые мешочки вместо бумажных пакетиков (все пальцы исколола, пока сшила!), я снабдила их подробной инструкцией, как заваривать и пить, и в торжественной обстановке вручила страждущему.
То ли травы и впрямь творили чудеса, как обещает реклама, то ли сработало самовнушение – через три дня побледневший, но довольный придворный разнес обо мне добрую славу по всему дворцу, так что жаловаться на отсутствие клиентов больше не приходилось. Мне отлично удавалось находить и другие темы для жалоб…
Укороченная юбка, не достающая до земли на целых два сантиметра (я настаивала на пяти, но подлая портниха нажаловалась Инквизитору, и тот сказал свое твердое «нет»), все равно успешно подметала мостовую, украшая подол пылью и сором. Может, именно поэтому – чтобы сберечь дорогие платья, – влиятельные и знатные дамы велели закладывать карету даже для того, чтобы проехать сто метров по улице. По штатному расписанию придворной чародейке тоже полагался служебный транспорт – все-таки лицо, приближенное к трону, негоже пешком ходить, что люди скажут? Из королевской конюшни мне предложили на выбор сразу два экипажа, и этот тест-драйв я не забуду никогда в жизни!
Условно наиболее популярные модели карет можно было поделить на два типа: «жесткие» и «мягкие». Сложно сказать, какой оставил о себе худшее впечатление: деревянные колеса «жесткого» экипажа (без всяких там шин и прочих излишеств) подскакивали на каждом кирпичике брусчатки и отдавались у пассажира в позвоночнике, заставляя ребра постукивать друг о друга, как кастаньеты, а зубы – выбивать чечетку. Обтянутое мягкой тканью и набитое то ли конским волосом, то ли опилками сиденье нисколько не облегчало участи сидящего, а лишь умножало его скорби.
«Мягкий» экипаж представлял собой примерно то же самое, что и «жесткий», с одним различием – «салон» кареты не скреплялся намертво с передней и задней колесными осями, а раскачивался на толстых и прочных кожаных ремнях, закрепленных на деревянной раме. Попадая в него, пассажир мог, не покидая суши, в полной мере испытать на себе все прелести морского путешествия.
Совершив в каждой из казенных карет круг почета по центральной площади перед дворцом, я вывалилась на брусчатку, не понимая, где небо, а где земля. Чувствовала же себя при этом так, точно попала в десятибалльный шторм, и велела немедленно вернуть испытанные экипажи на место – пока придворный палач не хватился излюбленных пыточных инструментов. После чего сделала окончательный выбор в пользу пеших прогулок. Богатырское здоровье нужно, чтобы пользоваться средневековыми удобствами… Да и к народу так ближе.
– …Госпожа, ради Христа!.. – от стены отклеилась почти слившаяся с серым камнем тень.
– Ах, ты!.. – замахнулся было суровый охранник, но я удержала его за руку. Попрошайки уже давно мне не досаждали – не оттого, что мало подавала. Просто как-то по простоте душевной вместе с мелкой монеткой предложила одному калеке с изъязвленными ступнями замечательную заживляющую мазь – новый рецепт собственного изобретения, уж очень хотелось попробовать на живом человеке. Несчастный бросился прочь со всех ног, отбросив костыли… С тех пор и прошел слух, будто бы я умею лечить не только отварами и наложением рук, но и волшебным словом.
Уже значительно позже, внимательно наблюдая за жизнью Старгорода, я поняла, что нищенство – прибыльный столичный бизнес, в котором имеющий настоящие увечья обладает неоспоримым преимуществом перед коллегами-симулянтами. А навести какую-нибудь болячку подчас в разы труднее, чем вылечить…
Я с любопытством уставилась на отважную нищенку – очевидно, новенькая в столичных низах, еще не знакомая с городскими легендами, она не пыталась давить на жалость подвязанной в колене ногой или искусно наведенными синяками. Совсем молоденькая девушка, только очень чумазая и в жутких лохмотьях. Держится как-то странно, ссутулившись, точно пытается спрятать что-то, прижатое к животу. Пропадет ведь на улице! Куда бы ее пристроить – может, на дворцовую кухню? Потаскает немного горшки и подносы, пообтешется, а там и до горничной постепенно дорастет…
На этом месте моя летящая резвым скакуном мысль внезапно споткнулась и запрыгала на трех ногах. Я не могла поверить собственным глазам:
– Машенька?!!
С девушкой-горничной с постоялого двора «Корона» для особо привилегированных гостей я была знакома, быть может, на полчаса дольше, чем со всеми остальными обитателями этого мира. Но чувствовала себя так, точно столкнулась на улице со старинной подругой, которую не видела добрых полгода. В свою очередь та, похоже, встречного восторга вовсе не испытала и сжалась еще сильнее, будто мечтая провалиться сквозь землю. И бежать бы бросилась, кабы ноги держали…
– Левушка, что ты стоишь столбом, помоги девушке, она же сейчас упадет!
Тигриным прыжком тезка царя зверей бросился к несчастной горничной (судя по всему, уже бывшей), и молниеносно произвел захват, облапив ее за плечи широченными, формата газетного листа, ладошками.
– Полегче, Лев, это ведь человек, а не медведь! Ты никогда за девушками не ухаживал?
Тот недоуменно пожал плечами, но хватку ослабил.
– Машенька, да на тебе лица нет – просто не узнать! Ты, наверное, голодная?
Неуверенно оглянувшись на своего «кавалера», та согласно кивнула.
– Это заведение для приличных людей, проваливайте отсюда! – хозяин небольшого и с виду уютного трактирчика, привечающего клиентов в двух шагах от центральной городской площади, бросился нам наперерез, полный решимости оградить покой почтенной публики – если понадобится, даже ценой собственной жизни.
– Дорогу придворной королевской чародейке, если не хочешь остаться импотентом! – сквозь зубы выдавила я. Не так уж часто в этом мире меня не опознавали с первого взгляда, и с непривычки было даже обидно.
Моментально сориентировавшись в обстановке, трактирщик склонился до земли:
– Добро пожаловать, госпожа! Такие почтенные гости у нас бывают не часто, вот и не сообразил сразу, что эти господа тоже с вами, уж простите старика!
Заняв мигом освободившийся столик, мы сделали большой заказ. Левушка, правда, от закуски отказался, чтобы не отвлекаться – он ведь на работе! – и принялся бдительно озирать окрестности. Я плотно позавтракала, насколько позволял корсет, и еще не проголодалась. Машенька же изо всех сил старалась держаться в рамках приличий, но не могла и жадно заглатывала кусок за куском, почти не жуя, будто не ела несколько дней.
– Нельзя сразу есть так много, если долго голодала, – я попыталась если не остановить, то хотя бы несколько притормозить девушку. – Плохо станет!
– Ерунда! – та махнула рукой. – Всего-то три дня не ела. Мне и неделю приходилось на одной воде сидеть.
– Ты что, из «Короны» ушла? Надеюсь, это не из-за меня? – встревожилась я.
– Да нет. – После моих слов стесняясь в открытую доедать оставшуюся на тарелке снедь, Машенька пальчиками потихоньку отщипывала небольшие кусочки и проворно засовывала за щеку, очевидно, полагая, что если понемножку, то я ничего не замечу: – Хозяин сам уволил, как только стало заметно.