Чтение онлайн

Заглаживая свою несуществующую вину, Катя на ходу переводила мужу:

– «С нас хватит!..» «Нам нужен новый Рональд Рейган!..» «Тии-партия победит!..» «Обамовская медицинская страховка отнимает средства у стариков и отдает нелегалам за их голоса. Затем будет амнистия»… Имеются, наверно, в виду нелегальные мексиканские эмигранты, которых Обама амнистирует, чтобы получить их голоса на следующих выборах.

Грущо, выпустив пар, смягчился:

– Похоже, тут действительно пахнет Октябрем.

– В Америке это невозможно, – возразила Катя. – Здесь Конституцию чтут больше, чем Библию.

– Это ты начиталась их писателей, – отмахнулся Грущо. – А у нас Сталин ввел свою конституцию, Ельцин свою, а Обама введет тут свою, и дело с концом!

Но что это за тупица прилепился сзади в своем замызганном сером «форде»? Дорога пустая, никаких полицейских, а он плетется сзади и не обгоняет. Грущо сбросил скорость с положенных 55 миль в час и махнул из окна левой рукой – мол, обгоняй, брат! Но «брат» обгонять не стал, а тоже сбросил скорость, упрямо плетясь за «тойотой» на расстоянии двадцати метров.

– Блин! Он меня достал! – не выдержал Грущо и нажал на газ.

«Тойота» обрадованно прибавила скорость и легко, как резвый жеребец, выпущенный из стойла, ушла сначала на 60, а через несколько секунд и на 70 миль в час!

И тут же за спиной раздался вой сирены и громоподобный приказ:

– «Toyota-Camry», pull over!

Грущо в изумлении завертел головой по сторонам – откуда это? Ведь только что не было вокруг ни одной полицейской машины!

Но сирена взвыла еще громче, и громоподобный голос обрел металл:

– The driver of the «Toyota-Camry»! Stop your car immediately!

– Попались! Останови машину! – приказала Катя.

Грущо нажал на тормоз и прижался к обочине.

Скромный серенький «форд» без всяких мигалок и надписей тоже остановился, и – представьте себе! – именно из него вышел и направился к Грущо высокий черный качок в летней полицейской форме, широкополой полицейской шляпе и с пистолетом и рацией на поясе.

– Morning, sir. State police trooper. Driver’s license and Registration, please.

– Что он хочет? – спросил Грущо у Кати.

– Твои права. Это полицейский патруль. Дай ему все документы!

– А! Сейчас… – Грущо зарылся в борсетке, достал свой авиабилет, свои российские автомобильные права, Лизины документы на машину – страховку и регистрацию, и всю пачку протянул через окно полицейскому.

– What is it? – сказал тот, вертя в руках русские автомобильные права.

– Это мои права, – помня наказ Лизы прикидываться тупым туристом, по-русски заговорил Грущо. – Российские. Мы туристы, мы только прилетели…

Катя, нарочно коверкая свой английский, подыграла ему:

– Mister officer, it his driver license. We tourists. We come yesterday. Our son in camp here…

– Where’re you from?

– From Russia with peace. My husband policeman.

– Who? – напрягся полицейский и показал пальцем на Грущо. – Is he a Russian policeman?

– Yes, he is…

Полицейский резко распахнул водительскую дверь и приказал:

– Step out of the car!

Грущо повернулся к Кате:

– Что он хочет?

– Я сказала, что ты полицейский. Выйди из машины! Быстрей!

Грущо вышел из машины.

– Turn around! – приказал полицейский.

– Повернись, – перевела Катя.

Грущо повернулся.

– Put your hands on the roof of your car!

Помня по американским фильмам эту процедуру, Грущо уже без всякого перевода положил руки на крышу машины и расставил ноги. Полицейский жесткими, как деревяшки, руками быстро прошелся по его плечам, подмышкам, поясу, ногам и промежности.

– Do you have a gun?

– Что он хочет?

– У тебя есть пистолет? – И Катя от испуга перестала коверкать английские слова: – No, sir, we don’t have a gun!

– Open his purse!

Катя послушно открыла мужнину борсетку, полицейский заглянул в нее и ткнул пальцем в нечто металлическое.

– What is it?

Катя достала увесистую, десятилетней давности бляху со звездой, скрещенными мечами и тиснением «Московский уголовный розыск. Номерной знак 168». Полицейский взял у нее эту бляху и повертел в руках. На бляхе была глубокая, как скол, борозда, из-за которой Грущо никогда с этой бляхой не расставался: восемь лет назад пуля, предназначенная следователю Грущо, угодила именно в эту бляху. С тех пор Грущо таскал ее с собой как талисман, хотя все муровские бляхи были давно отменены как пагубное поклонение американским копам. А теперь настоящий американский коп вертел эту бляху в своих черных руках.

– Wow! – восхищенно сказал он и расплылся в улыбке. – So you’re a real Russian cop! – Он протянул руку Грущо. – Happy to meet you, my friend! I’m sergeant Hamlet Hamilton. What’s your name?

– Он рад с тобой познакомиться! – быстро перевела Катя. – Скажи ему свое имя!

Грущо пожал руку полицейскому. Она была черная снаружи и нежно-розовая внутри.

– Майор Грущо.

– Major? Is he major? [16] – спросил у Кати полицейский.

– Yes, he is.

– Wow! May I have your autograph, sir? – И полицейский протянул Грущо свой блокнот.

– Он хочет твой автограф! Распишись!

Грущо изумленно расписался в блокноте, а полицейский сказал «Thank you, sir!» и достал из нагрудного кармана свою визитку.

– Take my card, please! You can go now. Please, drive carefully, don’t speed up, and if somebody stops you, show him my card and tell him to call me. Okay? [17]

– Thank you, sir! – обрадовалась Катя. – Thank you so much! – И мужу: – Садись! Быстрей! Поехали!

Грущо, оглушенный таким бенефисом, сел за руль и тронул машину, а полицейский отдал ему честь и еще долго смотрел вслед.

– Ну, вот мы и побратались! – сказал Грущо. – Теперь можно прижать! – Он нажал на газ.

– Я тебя умоляю: не надо! – сказала Катя.

20

Похищение

Городок с красивым именем Корвелл выскочил из– за поворота совершенно неожиданно и сразу весь – со старинным университетом из восьми трехэтажных каменно-кирпичных зданий, стоящих каре вокруг такой же кирпично-каменной церкви или собора. Вдоль аллей, веером расходящихся от этого собора по травянистым лужайкам, росли ветвистые липы и дубы, их тени накрывали садовые скамейки с редкими не то студентами, не то туристами, сидящими и даже лежащими тут с книжками и айпадами в руках. А вокруг университета и тоже в тени лип и дубов прятались двух– и трехэтажные корпуса студенческих общежитий и коттеджи профессоров и прочих университетских сотрудников.