Чтение онлайн

— Правило номер два… моя жизнь — личная. Если хочешь остаться здесь, уважай мою личную жизнь.

— Что ты скрываешь, дядя Джулс? Какой-то странный БДСМ-фетиш? Где-то здесь есть тайный вход в твою пещеру?

— Правило номер три… пожалуйста, перестань называть меня «дядя Джулс». К черту это уважительное дерьмо. Да, я твой дядя, но Джулиан — это приемлемо.

— Хорошо, теперь мое правило, и у меня только одно.

— Ты шутишь, парень? — я должен посмеяться над этим. Тристан и правила?

— Вообще-то, два. Никакой кока-колы в доме. Я не хочу, чтобы ты обнаружил передозировку от какой-то своей линии.

Какого хрена? Какая наглость!

— Я больше не употребляю это дерьмо.

— Ну, раньше занимался, так что просто не занимайся. Обратись за помощью или что-то в этом роде.

— А второе? — спрашиваю я, раздражаясь.

— Если я перестану называть тебя «дядя Джулс», ты перестанешь называть меня «пацан», — он протягивает руку для пожатия, что я неохотно делаю.

— Отлично, теперь о самом главном, — он открывает молнию на своем драгоценном грузе и показывает PlayStation 4.

Видеоигры?

Поговорим о несовершеннолетних.

Последний раз я играл в Legend of Zelda в девяностых. Прямо перед Челси, — не ходи туда, блядь, не сейчас.

— Послушай, Ки… Тристан. Я не любитель видеоигр. Поскольку это твой первый день в Калифорнии, как насчет того, чтобы отправиться на Венис-Бич?

— Круто, братан!

— Да, круто, — я качаю головой, прежде чем выпустить небольшой смешок.

Первый смех за последние месяцы.

***

Мы идем по эспланаде, и, как всегда, развлечения окружают нас, куда бы вы ни повернули. Здесь можно часами наблюдать за различными представлениями, которые отчаянно пытаются собрать толпу за небольшие деньги. Люди всех возрастов проносятся мимо нас на роликовых коньках, некоторые — на Segways. Дамы в шортах и бикини небрежно проходят мимо, их загорелые и длинные волосы переливаются на солнце. Тристан то и дело останавливается, его слабая попытка пофлиртовать с толпой девушек не слишком эффективна.

— Итак, вы австралиец? Ты знаешь братьев Хемсворт? — они хихикают.

— Конечно! Джейсон и Кит? Вообще-то, я ходил с ними в школу.

Это отвратительно. У меня не хватает духу сказать ему, что они имеют в виду Лиама и Криса, но я чувствую, что должна это сделать, когда они уходят в приступе смеха.

— Снобы, — кричит он.

— Э, малыш… Я думаю, они имели в виду Криса и Лиама Хемсвортов.

— Не называй меня так… кого?"

— Ну, знаешь… двух австралийских актеров.

— О… Тор! Я так и знал. Приятель, женщины здесь горячие! Черт, я столько всего упустил в интернате…, — его голос прерывается, когда мы проходим мимо весовой зоны, где подражатели Арнольда Шварценеггера демонстрируют себя и пытаются стать следующей большой вещью.

— Как, по-твоему, я могу получить такое же оружие, как у этого парня? — Тристан указывает на несколько худощавого парня, хотя его предплечья хорошо обрезаны.

— Ну и ну… Тристан, тебе нужно начать принимать стероиды или что-то в этом роде. У тебя вообще половое созревание закончилось?

— Неплохо… нет! Возможно, мне придется заглянуть в местный спортзал. Ты не плох, сколько ты жмешь?

— Я не хожу в спортзал. Я занимаюсь дома.

Спортзал — это место, где ты встречаешь прекрасных дам, у которых хреновое прошлое с кучей багажа. Урок номер один — тип женщин, которые вырывают твое сердце из груди, топчут его на твоих глазах, а потом бросают его тебе в лицо со словами: «Ха-ха, неудачник».

— Как Брюс Уэйн? — промурлыкал он, после чего усмехнулся.

— Как оригинально. Я такого раньше не слышал.

— Правда? Потому что ты действительно похож на…

— Сарказм, Тристан. Посмотри.

Мы проходим еще немного мимо жонглирующих артистов и останавливаемся у тележки с кофе. Я заказываю эспрессо и предлагаю заказать Тристану, так как парень выглядит разбитым.

— Кофе? — он поднимает бровь, как будто я только что спросил его, не хочет ли он выпить стакан цианида, — Приятель, это напиток стариков… Я буду молочный коктейль.

— Молочный коктейль? Это детский напиток, — бормочу я себе под нос.

Взяв его молочный коктейль в другом магазине и мой эспрессо, мы находим скамейку, чтобы посидеть, глядя на океан. Это прекрасный день, настолько прекрасный, насколько это возможно в Лос-Анджелесе. Я все еще не привык, не тогда, когда ты побывал на одних из самых живописных пляжей в мире. Тем не менее, это освежающая перемена — быть на свежем воздухе.

— Итак, ты все еще журналист? — спрашивает Тристан.

— Да… пока что.

— Почему пока?

— Я изучаю другие вещи.

— Например? — он глотает свой молочный коктейль, сопровождая его громкой отрыжкой.

Господи, никаких занятий.

Стоит ли мне вообще задумываться о своих стремлениях? Ему, блядь, двадцать один. Его резюме, вероятно, состоит из череды сетей быстрого питания. Я не привык к таким разговорам с другими человеческими существами. После переезда в Лос-Анджелес я с трудом находил друзей, особенно когда постоянно сидел на кокаине. Мой дилер был моим единственным другом, или врагом, как бы вы его ни называли. Все мои друзья до сих пор живут в Нью-Йорке и живут той жизнью, которую я оставил.

— Я думаю, что журналистика больше не для меня.

Это чистая правда, и это то, что сильно занимает мои мысли в последнее время. Страсть, амбиции и желание преуспеть в журналистике больше не зажигают во мне искру. Я много раз пытался приложить перо к бумаге. Но ничего, кроме полного бреда, не выходит. Я понятия не имею, почему я сказал ему, что подумываю о смене профессии. Может быть, потому что какая-то часть меня надеется, что Тристан сможет извлечь какой-то урок из моих ошибок.

— Но разве ты не пошел в колледж, чтобы изучать это дерьмо? Не слишком ли поздно менять свое мнение сейчас?