Чтение онлайн

План матери был прост: она решила сжечь дом вместе со спящим Фредди. Именно так мне потом объяснили случившееся. Не знаю, как ему удалось потушить пожар. Но точно знаю: Фредди использовал этот повод, чтобы показать, что мать нарушила условия досрочного освобождения из тюрьмы (не будем забывать, что в первый раз она попала в тюрьму исключительно по его наводке), и снова упрятать ее за решетку.

Ни мне, ни моим сестрам никто не рассказал, как все произошло на самом деле. Я извлек для себя единственный урок – надо замирать при наступлении опасности. В последующие годы меня преследовали страхи. Я боялся быть убитым, боялся потерять тех, кого люблю, и все, что имею. И каждый раз при наступлении опасности я замирал. Просто переставал двигаться. Не буду утверждать, что всегда горжусь своим поведением, но тем не менее, когда вокруг меня царит хаос и кажется, что мир летит в тартарары и у меня хотят отнять все то, что мне дорого в этой жизни, я замираю и даже не моргаю.

Просто каменею.

Произошло то, чего я боялся больше всего: мать исчезла. Она всего несколько лет была рядом со мной, и вот ее снова нет. Мне стало ужасно грустно и одиноко. Меня отправили в дом дяди Вилли на пересечении Девятнадцатой улицы и Мейнеке, в котором мне было суждено прожить три года. Я ощущал себя героем сериала, внезапно попавшим в другой сериал, в котором есть свой сценарий и совершенно другие персонажи.

Дядя Арчи отвечал на многие мои вопросы уклончиво. Мать отделывалась общими фразами. А дядя Вилли и его жена Элла-Мей на них вообще не реагировали, словно я говорил с ними на чужом языке.

Прошло десять месяцев (для восьмилетнего ребенка это почти целая вечность), прежде чем мне сообщили, что случилось с моей матерью и где она находится. Позже, во время похорон, я увижу стоящую в стороне ото всех мать и тюремного охранника за ее спиной. До этой встречи (истинную причину ее исчезновения мне объяснили спустя много лет) я даже не знал, жива она или нет.

Ситуация осложнялась еще и тем, что нас с Офелией разлучили. Сначала исчезла мать, а потом и старшая сестра. Через много лет после описываемых событий я узнал, что дядя Вилли и тетя Элла-Мей отправили двенадцатилетнюю Офелию в приют для девочек, которые плохо себя ведут.

У дяди с тетей было трое своих детей, поэтому они, в особенности тетя, установили и поддерживали очень строгие правила. Сначала я рос у дяди Арчи, в доме которого вообще было мало правил. Потом жил у пьяницы Фредди, у которого мог заниматься чем угодно, но главное – не попадаться ему на глаза, поэтому строгие правила были для меня в новинку. Офелия попыталась приспособиться к новым условиям и правилам, а вот я начал бунтовать из-за того, что теперь меня заставляли ложиться спать в определенное время и помогать по хозяйству.

Тетя Элла-Мей была темнокожей, высокой и сильной, как амазонка. Она носила очки-кошки, через стекла которых внимательно, словно орлица, следила за поведением детей. Тетя приказала мне помыть посуду. Я буду мыть посуду? Нет уж, это против всех правил. Именно по поводу работы на кухне у меня уже были разногласия с Офелией. Сестра пыталась заставить меня вымыть кухню и посуду. В тот период в отношении кухни я придерживался философии Фредди Триплетта, с которым мы тогда жили.

– Фредди говорит, что мытье посуды – это женское занятие, – ответил я. Сестра хотела задать мне трепку, но я рассмеялся и убежал.

Но от тети Эллы-Мей бежать некуда. Однажды она заметила грязь на стакане и заставила меня целый месяц мыть посуду. Я настаивал, что все тщательно помыл, но она только ухмыльнулась:

– Я даже без очков вижу грязь на этом стакане, – ответила она.

И это были только цветочки.

Тетя была на полголовы выше своего мужа (который нисколько не интересовался вопросами ведения хозяйства). По-моему, она просто решила как можно больше обязанностей переложить на плечи других, чтобы самой делать меньше. Тетя – большая сторонница экономии. Например, чтобы не тратить слишком много молока, она придумала кормить четверых детей хлопьями по очереди из одной и той же тарелки и выдавала нам не ложку, а вилку. Я раскусил ее план и сказал, что хочу есть последним. Пусть за меня съедали хлопья, зато в тарелке оставалось много молока, которое я мог выпить.

Возможно, нервы Офелии были на пределе из-за свалившихся на нас испытаний, а также от обиды и страха. А может, будучи сильной и независимой девочкой, она стала пререкаться с дядей и тетей. Насколько я знаю, Офелия не сделала ничего плохого. Она была умной, хорошей и доброй, но все равно ее отправили в приют. Видимо, она отказывалась следовать новым порядкам. Шэрон и Ким жили у родственников по линии Фредди. И хотя дядя Вилли и тетя Элла-Мей были членами нашей семьи, я остался совсем один.

После отъезда Офелии я остро почувствовал, как мне не хватает ее помощи и поддержки. Мы с ней почти не ссорились, разве что один раз, когда я прооперировал ее Барби, отрезав кукле голову. Может быть, таким образом я хотел отомстить сестре за то, что обычно на Рождество она получала больше подарков, чем я. Иногда моим единственным подарком на Рождество были носки. Или, может быть, на фоне неприязни Фредди, постоянно напоминавшего, что он не отец мне, я немного завидовал сестре, у которой был настоящий отец. Конечно, Офелия жутко разозлилась на меня за испорченную куклу, но быстро простила. Помню, однажды я подглядывал за ней и ее подружками. Когда они заметили, что я слежу за ними сквозь дырку в стене, одна из ее подружек плеснула мне в глаз мыльной водой. Боль в глазу была жуткой, и потом, когда я стал в ванной промывать его, использовал вату, на которой были остатки косметики, от чего едва не потерял глаз. Тогда я очень сильно разозлился на сестру.

Но, за исключением этих мелких инцидентов, мы были с ней лучшими друзьями. Как-то раз мы с ней праздновали День независимости. Дети Бесси вместе с другими нашими родственниками поехали на какой-то красивый пляж. Но у нас на этот пляж денег не было, и мы решили пойти посмотреть салют на берегу озера Мичиган. Фредди на машине должен был отвезти нас с сестрой на берег, а потом забрать.

Он отвез нас, и мы вместе со всеми посмотрели салют. Это был прекрасный салют. Но едва он закончился, начался сильный дождь. Спрятаться от дождя было негде, а Фредди за нами не приехал.

Было уже поздно, и тогда мы решили вернуться домой пешком. Шли, словно Ганс и Грета из сказки, пытаясь вспомнить дорогу. Нам было холодно, мы проголодались и боялись заблудиться. Чтобы поднять себе настроение, мы шли и болтали. В то время моя старшая сестра была для меня основным источником информации. Она спросила, почему в нашем квартале почту никогда не приносят вовремя.

– Действительно, почему? – заинтересовался я. Дождь усилился, и нам приходилось говорить громко, чтобы услышать друг друга.

– Потому что, – отвечала она, – наш почтальон сидит в баре Luke’s House of Joy.

Этот бар был одним из любимых мест Фредди, и находился он напротив нашего дома на пересечении Восьмой улицы и Райт. Уверен, что и сейчас Фредди сидит именно в этом баре. Наверняка он напился или вообще забыл, что должен нас забрать. Офелия пересказывала разговоры взрослых. Если хочешь побыстрее получить свою почту, надо идти в бар Luke’s House of Joy, найти там почтальона и вынуть из его сумки адресованный тебе конверт. А если ждешь чека от социальных служб, говорила Офелия, надо найти в баре почтальона и сказать ему: «Эй, ниггер, отдавай-ка мой чек!»