Чтение онлайн

– Ладно.

В тот момент я был спокоен внутри и внешне. А что здесь такого? Просто позвонить и сказать, мол, хочу устроиться на работу. Это же не в любви признаваться…

Обогнав меня на несколько шагов, Итан схватился за металлическую ручку и открыл дверь. Не сказав ни слова, я вошел в здание закусочной.

Зал был забит примерно наполовину. Посетителями были работники, зашедшие перекусить, и дети разных возрастов, от одиннадцати до семнадцати лет, собравшиеся в веселые шумные компании. Попивая холодный лимонад и поедая жареную картошку, которую они предпочитали называть «картоха!», дети громко беседовали и искренне смеялись. Какой-то человек сказал (не могу вспомнить его имя), что он не будет доверять кому-либо, пока не услышит его смех. По его словам, смех определяет каждого из нас, показывает то, какие мы внутри. Так вот нет ничего более искреннего и чистого в мире, чем детских хохот и слезы.

Смотря на них, в какой-то момент у меня, взрослого неудачника (в то время я уже это осознавал, но тогда это был приговор, а не переменное состояние, изменить которое у меня были силы в любой момент), внутри груди что-то зашевелилось. Клянусь, в тот момент мне очень сильно хотелось сесть рядом, взять в свою пятерню жаренной картохи и похохотать вместе с ними над какой-нибудь глупостью, и я бы так и поступил, если не нормы поведения. Наверняка после такого меня начали бы считать местным дурачком.

На глаза едва не наворачивались слезы. Такие они счастливые! И всего лет через десять-пятнадцать им предстояло «вступить во взрослую жизнь», и стать такими же, какими были мы с Итаном. Потерять задорный блеск в глазах, утратить мечты и надежды стать великими людьми, создающими для мира что-то поистине важное, и стать выросшими реалистами. Смотреть на вещи трезво, объективно, понимать, что если с рождения крыльев не дано, то вырастить их невозможно, и потому придется всю жизнь ползать по земле вместе с тысячами таких же персон, и так и ни разу не взмыть в небо.

– Ты чего встал?– раздался голос Итана в паре метров от меня.

– А?..– вырванный из мыслей, я обернулся и увидел ожидавшего меня друга.– А, да. Иду.

Вместе мы приблизились к кассе. Нам попалась молодая девушка лет двадцати четырех. На ее лице играла улыбка, но она была неестественной, словно в щеках свело мышцы.

– Доброго дня,– поздоровалась она.– Чего желаете?

На бейдже было написано имя. Катерина.

– Можно нам два гамбургера, пару пачек картошки-фри, кетчуп к ней, и два полулитровых стакана колы? Пожалуйста.

– Разумеется,– кивнула она, после чего начала тыкать пальцем в экран.

Увидев цену заказа и разделив ее пополам, я отдал свою часть суммы наличными. Итан поступил так же, после чего забрал чек и локатор, по которому «носильщики» должны были определить стол. Мы выбрали место для двоих в дальней части помещения, подальше от детей (Итан посмотрел на них, чуть наморщив лоб, и сказал мне, что не хочет напрягаться из-за создаваемого ими шума). Я спорить не стал.

Устроившись на стульях друг напротив друга, мы оба сложили руки на стол и несколько минут потратили на наслаждение прохладой. Когда же это время прошло, Итан вновь напомнил мне о звонке.

– Да, да, хорошо.

Вытащив телефон из кармана, я положил его перед собой, а затем достал бумажку с записанным номером. Печатая его, чувствовал, что сердце вдруг участило свой ритм, словно я сидел на скачках и ожидал завершения забега, от которого зависело, уйду ли я с ипподрома обогатившимся, или ободранным, словно липка. Мои пальцы еле заметно тряслись.

Ткнув на последнюю цифру в последовательности, я покосился на Итана. Тот выглядел спокойным и невозмутимым. Так же он обратил внимание на то, как мой палец в нерешительности завис над кнопкой вызова, но на этот раз ничего говорить не стал и терпеливо ждал.

Наконец я нажал и приложил телефон к уху. Когда из динамика раздался первый гудок, мне в какой-то момент захотелось сбросить звонок, но мысль эту я тут же пресек.

«Не настолько же ты тряпка, даже что по поводу работы позвонить не можешь!»

К тому же, этот внезапный страх мог означать то, что в кои-то веке я движусь в верном направлении. Каждому действию есть свое противодействие, как писал Ньютон в своей книге. Пусть речь там шла о математике, но это правило так же можно интерпретировать и в жизнь. Когда пытаешься делать что-то стоящее, в лицо всегда начинает дуть ветер.

– Ало?– раздался женский голос.

– Добрый день,– начал я, стараясь избавиться от неуверенности в голосе.– Меня зовут Клим Добров, звоню по поводу работы.

Итан, тыча себе в грудь, шепотом что-то сказал.

– О вакансии мне рассказал Итан Новак, он работает…

– Ах да, Итана я знаю,– перебив, ответила женщина.– Он советовал вас нам, но сразу на работу мы принять вас не можем. Нужно сначала пройти собеседование, где мы с вами пообщаемся, а после пройти испытательный срок вместе с господином Виртом. Если вы его устроите, то тогда мы подпишем договор на полгода с последующим перезаключением при согласии обеих сторон о продолжении сотрудничества. Все ясно?

– Да…

– Меня зовут Зоя Аллертон. Я предпочитаю обходиться без лишних формальностей, так что зовите меня по имени. Приходите завтра в шесть часов вечера. Не забудьте взять с собой документы, чтобы мы смогли проверить ваше гражданство, наличие или отсутствие судимостей, и так далее. Записывайте адрес…

– Мне скажет Итан.

– Хорошо,– согласилась собеседница.

– Спасибо, Зоя. До свидания.

– Хорошего дня, Клим.

Она первая сбросила вызов, и я вновь услышал гудки, на этот раз означавшие конец звонка.

– Даже и не думал, что меня могут не принять.

– Возьмут они тебя, никуда не денутся,– отмахнулся Итан.– Они же там все такие важные «профессионалы», но на деле для них главное, чтобы у тебя не было никаких приводов в психиатрические лечебницы и чего-то подобного. Тем более, у них твоя рекомендация от меня, а старик Вирт относится ко мне неплохо. Как я говорил, больше он ценит тишину и покой, но все же время от времени любит сыграть пару партий в шахматы, вечером погулять по окрестностям дома, посмотреть какой-нибудь старый фильмец 70-ых годов типа «Кулаков ярости» и «Крестного отца». Принеси мне стакан воды, Майкл, в моем горле пересохло,– парадируя Корлеоне, просипел Итан, а потом засмеялся.– Если старик в хорошем настроении, он может быть классным, но такое редко увидишь. Обычно он грустит и уходит глубоко в себя.

Сказать мне было нечего, поэтому вскоре, не услышав от меня никакого ответа, не любивший молчание и тишину Итан вновь заговорил. На этот раз он затронул тему о недавнем инциденте в офисе и принялся жалеть несчастного парнишку и ругать господина Шапиро, слишком сурово обошедшегося с подчиненным.

– Да уж,– согласился я.– И всего-то из-за пролитого кофе…

–Да уж, мне ли об это не знать.

В этот момент нас ненадолго отвлек официант, принесший заказ, а после, когда он ушел, мы продолжили беседу.