В погоне за тайной века
Шрифт:
А между тем ураган обрушивается на крохотное деревянное судно.
«Волны, — вспоминал Коцебу, — быстро одна за другой вздымались высоко острыми вершинами. Никогда не был малый наш „Рюрик“ подвержен столь ужасной качке, как ныне: едва погружался один бок в море, как сила другой волны перекидывала оный на другую сторону; я в самом деле не постигаю, как мачты выдержали столь жестокую качку». [60]
Ливень хлестал матросов, в кромешной темноте ощупью убиравших паруса и управлявших снастями. Хотя берег был где-то рядом, тысячи опасностей подстерегали горсточку моряков. Но они под начальством Отто Коцебу выдержали и этот жестокий шторм.
60
О. Е. Коцебу.Путешествие в Южный океан и Берингов пролив, ч. I, стр. 157.
На следующее утро снова сияло солнце. «Рюрик» опять нес паруса, стремительно удаляясь от границ мрачной и таинственной Арктики…
Крушение
7 сентября 1816 года достигли Уналашки, Коцебу заказал байдарки для исследования отмелых мест и отправил донесение о своем плавании в Северном Ледовитом океане. Эти бумаги пришли в Петербург только во второй половине 1817 года и вызвали восторг у Н. П. Румянцева. Он писал Крузенштерну, что известие Коцебу «много его осчастливило». По словам государственного канцлера, мореплаватель своими чрезвычайными успехами открыл путь «к вечной славе». Особенно его радовало то, что Коцебу видел новые области полярных стран и неизвестную часть океана и, исследовав их, составил подробное описание. Румянцев надеялся, что судьба будет благосклонна к Коцебу и он летом 1817 года «удостоверится, что существует проход из Восточного в Западный океан и известит о том ученым мужам всего мира. Я Вам оставляю судить, в какой я буду радости и до какой степени себя почту благодарным Коцебу!». [61] Он мечтает, что новые открытия экспедиции на «Рюрике» озарят новым счастьем его старость.
61
ЦГИАЭ, ф. 1414, оп., 3, д. 23, л. 6.
Ни Крузенштерн, ни Румянцев, ни сам Коцебу не подозревают, какой удар ждет их планы. Экспедиции не удалось ни посетить вновь открытый огромный залив в Ледовитом океане, ни продолжить поиски Северо-Западного прохода…
Коцебу 14 сентября оставил Уналашку и, зайдя в Калифорнию для пополнения съестных припасов, направил свой путь к Сандвичевым островам. Полтора месяца моряки отдыхали от трудного плавания по полярному морю. Затем они двинулись в экваториальную зону Тихого океана.
1 января 1817 года путешественники открыли на 10°8' с. ш. и 189°4' з. д. коралловый остров, который назвали островом Нового года. Он был обитаем — об этом свидетельствовали поднимавшиеся столбы дыма. Познакомившись с жителями и выменяв у них украшения и предметы домашнего обихода, моряки продолжали путь, видя в новогоднем открытии «счастливое предзнаменование». И действительно, 4 января они встретили группу коралловых островов, «покрытых чистым лесом и тучной зеленью». Жители этих мест раньше не видели белых и убегали от наших моряков.
В течение месяца экспедиция исследовала остров за островом, астрономически определяя их и нанося на карты. Ученые исследовали животный и растительный мир, составляли коллекции, изучали язык и обычаи населения. Один из жителей нарисовал на песке многочисленные острова, которые лежали недалеко от места нахождения «Рюрика». Коцебу решил отыскать эти неизвестные мореплавателям коралловые архипелаги. В течение трех месяцев экспедиция открыла еще четыре группы островов.
«Вся сия многочисленная цепь называется у жителей Радак, я ее назвал графом Румянцевым. Островитяне рассказывали, что параллельно с сею цепью идет другая», которая также состоит из многочисленных островов и называется Ралик. [62] Но Коцебу не имел времени заняться их исследованием.
62
ЦГАВМФ, ф. 166, оп. 1, д. 2531, л. 23.
17 марта бриг «Рюрик» снова направляется к Уналашке, чтобы затем предпринять второе плавание в Ледовитый океан. Коцебу полон надежд. Теперь он знает, что морской путь вдоль северных берегов Америки существует. Он будет его искать год или два, но непременно постарается открыть. А пока без задержек и промедлений он спешит к Уналашке, чтобы заблаговременно подготовить легкие байдары для предстоящих исследований на мелководье студеного моря.
Позади остаются тропики. Временами налетает шквалистый ветер и резво гонит «Рюрика» к берегам Русской Америки.
Но неожиданно все надежды Коцебу рушатся. В ночь с 12 на 13 апреля «поднимается страшнейший шторм». Огромные волны, каких ни одному из моряков не приходилось видеть, то поднимают «Рюрика» на огромную высоту, то швыряют в зияющую пропасть. Ветер усиливается, срывает верхушки волн и дождем бросает их в лица вахтенных. Коцебу сменяет на мостике лейтенанта Шишмарева, оставляет на палубе четырех матросов, а остальных отправляет в трюм, где они будут в большей безопасности.
Страшная качка. С трудом удается держаться на ногах. В четыре часа ночи до слуха Коцебу доносится рев гигантской волны. Он встречает страшного врага лицом к лицу. Волна сбивает командира с ног и ударяет его грудью о штурвал.
«Опомнившись, — писал Коцебу, — я чувствовал жесточайшую боль, но оную заглушила горесть, которая овладела мною при воззрении на корабль, казавшийся близким к гибели». [63]
Одному матросу сломало ногу, другого выбросило за борт, но он ухватился за случившуюся под рукой веревку. Два матроса остались невредимыми и продолжали крепко держать штурвал. Мужество, с каким они действовали, вызывало восхищение.
«Рюрик» выдержал шторм, однако Коцебу пришлось много дней пролежать в постели, страдая от жестокой боли. Он так и не оправился в это плавание от полученной травмы. Но мореплаватель не хотел отказаться от мысли исследовать Северо-Западный проход.
63
О. Е. Коцебу.Путешествие в Южный океан и Берингов пролив, ч. II, стр. 211.
4 июля 1817 года он снова увидел очертания острова Св. Лаврентия. Всего лишь суточный переход отделял его от просторов Ледовитого океана. Отто Евстафьевич направил свой корабль к северу. Однако за островом Св. Лаврентия он встретил сплошной лед, который закрывал доступ в Берингов пролив. Между тем болезнь все настойчивее напоминала о себе. Боль в груди усилилась, открылось кровохарканье.
«Теперь только уразумел я, — писал Отто Коцебу, — что положение мое опаснее, нежели я доныне предполагал, и врач решительно мне объявил, что я не могу оставаться в близости льда. Долго и жестоко боролся я с самим собой: неоднократно решался, презирая опасность смерти, докончить свое предприятие, но когда мне приходило на мысль, что, может быть, с жизнью моей сопряжено сбережение „Рюрика“ и сохранение жизни моих сопутников, тогда я чувствовал, что должен победить честолюбие. В сей ужасной борьбе меня поддерживала единственно твердая уверенность, что я честно исполнил свою обязанность. Я объявил письменно экипажу, что болезнь моя принуждает меня возвратиться в Уналашку. Минута, в которую я подписал сию бумагу, была одной из горестнейших в моей жизни, ибо с сим почерком пера я отказался от своего самого пламеннейшего желания, долговременно питаемого в моем сердце». [64]
64
О. Е. Коцебу.Путешествие в Южный океан и Берингов пролив, ч. II, стр. 225.
Тяжелая болезнь, которая, вероятно, и свела в конце концов Отто Евстафьевича в могилу, не позволила ему продолжить поиски Северо-Западного морского прохода.
Письмо из Англии
За плаванием своего питомца ревностно следил Крузенштерн. Он с нетерпением ждал его писем и донесений, выписки из которых он тут же публиковал в «Сыне отечества» и «Северной почте».
Великий мореплаватель был восхищен первым плаванием Коцебу в Ледовитом море и ждал новых удач от его второго покушения в поисках Северо-Западного прохода, надеясь, что он летом 1817 года распространит свои исследования на восток и север открытого им огромного залива.
В это время у Ивана Федоровича родилась блестящая мысль о посылке новой экспедиции для поисков Северо-Западного прохода, но на этот раз со стороны Атлантики.
25 декабря 1817 года, когда «Рюрик» находился еще в Маниле, Крузенштерн с мызы Асс посылает Румянцеву письмо, в котором сообщает свои мысли о предполагаемой экспедиции в Баффинов залив:
«Точное исследование сего обширного залива любопытно по двум причинам: во-первых, ежели существует сообщение Западным и Восточным океанами, [65] то оно должно быть или здесь, или в Гудзоновом заливе. Последний залив осмотрен разными мореплавателями, и хотя есть в оном места не со всею строгостью исследованные, но более вероятности найти сие сообщение в Баффинском заливе, нежели в Гудзонове. Во-вторых, относительно географии обозрение сего залива весьма любопытно, ибо он со времени его открытия в 1616 году не был никогда осмотрен. Новейшие географы сумневаются даже в истине его существования. По крайней мере, не думают, чтоб Баффин действительно видел берега, окружающие сей залив». [66]
65
Западный и Восточный океаны — устаревшие названия Атлантического и Тихого океанов. Последний часто также называли Южным океаном.
66
ЦГАДА, ф. 21, д. 3 доп., л. 90. Впоследствии более подробно свои мысли о Баффиновом заливе И. Ф. Крузенштерн изложил в статье «О Гренландии, или новые „опыты для открытия Северо-Западного пути“». «Северный архив», 1822, № 4, стр. 341–368.
Крузенштерн не в пример этим новым географам, которые тогда же стали сомневаться и в открытии Дежнева, исследовал записки Баффина и пришел к твердому убеждению, что он обошел берега залива, который теперь носил его имя, но не был уверен в достоверности его описи.
Причина сомнения в существовании Баффинова залива, по мнению мореплавателя, возникла «от предполагаемых трудностей плавания по морю, наполненному почти всегда льдом». Англичане единственный раз — в 1776 году — посылали в тот край экспедицию, которую возглавлял опытный морской офицер, один из лучших учеников знаменитого Кука, лейтенант Пикерсгиль. Плавание оказалось неудачным, и с тех пор о Баффиновом заливе мореплаватели забыли…