Чтение онлайн

Образ Дейтерия был похож на смутный туманный силуэт — чем больше она пыталась его вспомнить, тем сильнее забывала. Какого цвета его глаза? Она не помнит…

Шаг. Шаг. Шаг. И вот перед Сирокко уже возвышался вытесанный из горы фасад храма. Его купол равнялся высотой с остальными горными вершинами и имел форму заострённой кверху полусферы. Монументальные колонны с вырезанными на них рисунками и символами, расположенные по две с каждой стороны от входа, едва смогли бы обхватить три человека.

Храм был настолько древним, что Сирокко не решилась размышлять о времени его постройки. Он был возведён в честь Многоликого — бога, покровителя освобождения. Об этом свидетельствовало обилие масок всех форм и размеров, изображённых на колоннах. Вероятно, с его рождением и началась история храма: около двадцати пяти миллионов лет назад.

Сирокко бесстрашно шагнула в тень каменного сооружения, которая с каждым шагом все больше сгущалась. Несколько минут она шла в полной темноте, но вскоре впереди замаячило размытое пятно света. Сделав ещё несколько шагов, Сирокко вынырнула в огромное полутемное пространство храма.

Его своды возвышались на добрые восемьдесят метров. Несмотря на отсутствие окон, храм как будто светился изнутри, в нем не было ни одного темного уголка. На относительно небольшом расстоянии от стен расположились ряды колонн, полностью покрытых чёрными символами, которое, в отличие от уличных, были написаны краской. Сирокко с интересом рассматривала их, склонив голову к плечу. Её взгляд соскользнул дальше, за колонны — покрытые рельефными изображениями стены рассказывали древние легенды о великих героях, ужасных чудовищах и чудесах, происходящих с ними. Рисунки переходили на потолок, сходились в центре.

Взгляд сам собою переместился на пол, представленный, как и все вокруг, серым камнем. Дальше, к концу храма, он приподнимался на несколько ступенек, образуя алтарь.

Сирокко медленно прошла в центр зала, оглядываясь по сторонам. Тишина не давила, но настораживала; казалось, что в ней прячется нечто потустороннее.

Колыхание воздуха заставило Сирокко резко обернуться, но было слишком поздно.

— Ка-ак давно в моё прис-ста-а-нище никто не загля-ядывал, — позади Сирокко раздалось размеренное шипение.

Казалось, что голос раздавался со всех сторон одновременно. Сирокко бросила быстрый взгляд на Многоликого, представшего перед ней, сложила руки в молящем жесте и низко поклонилась.

Божество было ростом с высокого мужчину, но худощавого телосложения. Оно имело шесть рук, каждая из которых сжимала источающую равномерный свет белую маску. Ещё одна была надета на его лицо и выражала равнодушие — имела лишь темные провалы глаз, но ни носа, ни рта на неё нанесено не было.

Тело Многоликого сверкало, словно начищенная сталь, под светом его масок; на поясе была закреплена сшитая из длинных полос чёрной ткани юбка, которая, словно тень, лежала у ног хозяина.

— Де-евочка, — задумчиво протянуло божество. — Какой неожиданный визит. Разбита и пода-авлена… чего же ты хо-о-очешь?

— Приветствую, Многоликий, — сказала Сирокко и честно призналась: — Я не знаю, зачем я сюда пришла.

Вопреки ожиданиям Сирокко, Многоликий не разозлился, а, наоборот, рассмеялся тихим шипящим смехом.

— Де-евочка не знает, чего хо-очет, — он медленно направился в центр зала. — Зато я-я знаю… Де-евочка хочет вырвать с-сердце, чтобы перес-стать чувствовать… Как герой одной дре-е-евней легенды.

— Я не…

— Де-евочка глу-упая… Я чувствую желания ма-аленьких людей, — божество медленно приблизилось. — Я забираю то-о, что они готовы отда-ать. Чувс-ства, мыс-сли, прокля-ятие… Какая раазница, если их лица с-становятся моими мас-сками…

— Их у тебя уже так много, — заметила Сирокко, с любопытством глядя на Многоликого. — Ты воистину многолик.

Она знала, что нельзя просить что-то у божества. Оно может понять неправильно или обратить желание человека ему во вред, поэтому необходимо терпеливо ждать, когда оно само предложит подарок.

— Иметь вс-се, значит, не иметь ничего-о, — прошипел Многоликий. — Зачем мне тыс-сяча лиц, ес-сли нет с-своего? Лишь здес-сь, в этом пус-стом и глупом мире меня нарекли Многоли-иким… Но имя мое иное, так назвал меня Гос-с-сподин Вс-сего Сущ-щего, когда с-слепил меня… Телом мне с-стал могильный холод, плащом — тьма одиночес-ства, а мас-сками — людс-ские молитвы…

— Безликий? — отозвалась Сирокко, чувствуя, как от обилия шипения у неё начинает кружиться голова. Неужели тот самый Многоликий, воспетый в сотнях храмов, был сыном бездны — темным богом? Сирокко почувствовала, как внутри неё шевельнулся страх.

— Глупая де-евочка, с-смелая де-евочка… Да, имя мне — Безликий… — божество остановилось. — Удивляйс-ся… Боишься…

— Ты одновременно и светлый бог, и тёмный? — недоуменно переспросила Сирокко, по-детски подняв брови.

— Конечно, нет, С-сирокко, — почти ласково прошипел Безликий. — Нет с-света, который разогнал бы мрак моей души…

Справа из-за спины божества выскользнула рука с зажатой в ней маской, источающей лунный свет. Рука метнулась к лицу, и вот оно приняло благодушное выражение. На маске появился рот, уголки которого почти незаметно поднялись вверх.

— Но пре-ежде, чем я предложу забрать твои чувс-ства, я хочу с-спросить… Готова ли ты увидеть с-своё лицо?

— С ним что-то не так? — удивленно переспросила Сирокко.

— Вс-се так… Но я с-спросил о твоём ис-стинном лице, С-с-сирокко… Ты хранишь его глубоко в душе-е… Не боишьс-ся увидеть?

Сирокко задумалась лишь на мгновение. Вспомнила родителей, братьев и Эблис, Нимфею, Эхеверию, Валлаго… Вспомнила Дейтерия, который все ещё терялся в молочно-белом тумане. Какого все-таки цвета у него глаза?

— Не боюсь, — решительно ответила она.

— Твоё право… Так ты хочешь отдать Вечнос-сти свои чувс-ства?

— Да.

Одна из шести рук Безликого потянулась к Сирокко. Она медленно закрыла глаза, желая поскорее сделать то, чего так страстно желает. Боль в груди настала все больше, словно грозила сжечь дотла. Чувство тоскливого отчаяния пульсировало по артериям, разносилось кровью в каждую клетку тела. По щекам Сирокко пробежали обжигающие слезы — она слышала смех Дейтерия.