Чтение онлайн

— Прекрасно! Ивен, это потрясающе. Я в восторге.

— Правда?

— Заменить не... немецких узурпаторов... ой, не могу... это потрясающе... наследным баварским принцем...

— Истинно английская традиция.

— Я в восторге. Ивен, запиши меня в партию принца. Такого даже в кино не увидишь. Фантастика.

На улице ветерок тут же принялся играть ее роскошными черными волосами.

— Я живу с мамой и бабушкой, так что ко мне мы поехать не можем. Есть другие предложения?

— Да.

— Но Оуэн говорил мне, что ты никогда не спишь. Я в том смысле...

— Я не сплю, но кровать у меня есть.

Она взяла меня под руку.

— Как мило с твоей стороны обзавестись кроватью.

С бабушкой Китти я познакомился через неделю. Она несколько раз упомянула о том, что мне очень понравится история старушки, и очень оживилась, когда я показал ей членский билет Лиги за восстановление Киликийской Армении. Она никогда не слышала о существовании этой организации, о ней действительно мало кто слышал, и заверила меня, что бабушка будет счастлива, узнав, что есть еще люди, помнящие об армянах Киликии.

— У нее такие мрачные воспоминания о тех днях, — рассказывала мне Китти. — Из всей семьи спаслась только она. Остальных турки убили. А ее, как мне думается, изнасиловали. Она об этом ничего не говорит, но таких вопросов бабушкам не задают. Если тебя действительно интересуют армянские страдания, разговор с ней доставит тебе истинное наслаждение. Она стареет, знаешь ли, мысли у нее начинают путаться, да и мало кто хочет ее слушать.

— Я с удовольствием встречусь с ней.

— Правда? Вот она обрадуется. Иногда она ведет себя прямо как ребенок.

Китти жила в Бруклине, буквально за мостом, в округе, населенном главным образом сирийцами и ливанцами, с редкими вкраплениями армян. От станции подземки мы зашагали к дому Китти. Ее мать работала официанткой в кафе неподалеку. Бабушка смотрела по телевизору одну из викторин, где все если не смеются, то обязательно улыбаются.

— Бабушка, это...

— Подожди, — оборвала ее бабушка. — Видишь, эта женщина только что выиграла «Понтиак». Можешь ты себе такое представить? А теперь должна решить, оставить ли автомобиль или обменять его на то, что находится за занавесом. А что там находится, знает только ведущий. Смотрите!

Женщина решила расстаться с автомобилем. Занавес раскрылся. Бабушка замерла, потом рассмеялась. Камера крупным планом показала стоявший за занавесом набор алюминиевых сковородок с тефлоновым покрытием.

— А вот это она поменяла на «Понтиак», — бабушка покачала головой.

Женщина, так жестоко обманувшаяся в своих надеждах, плакала, ведущий улыбался и говорил, что игра есть игра.

— Ха! — воскликнула бабушка и выключила телевизор, нажав соответствующую кнопку пульта дистанционного управления. Повернулась к нам. — Кто это? Ты выходишь замуж, Катин?

— Нет, — ответила Китти-Катин. — Бабушка, это Ивен Таннер. Он хотел познакомиться с тобой.

— Познакомиться со мной?

Росточка она была крохотного, ее черные волосы так и не поддались седине, карие глаза сияли, как у молодой. Она курила сигарету, а на столике стоял высокий стакан с жидкостью оранжевого цвета. Апельсиновый сок с водкой, предположил я. Доступный ей мир сузился до кресла перед телевизором в доме дочери. По ее глазам я видел, что визит молодого человека, пожелавшего познакомиться с ней, — событие экстраординарное.

— Он — писатель, — объяснила Китти. — Он хочет узнать, как ты сумела покинуть Турцию. Расскажи ему о наших богатствах, резне и... ну... обо всем.

— Как его зовут?

— Ивен Таннер.

— Таннер? Он американец?

Ответил я на армянском.

— Сам я не армянин, миссис Базерян, но с давних пор считаю себя другом армянского народа и всячески содействую его героической борьбе за освобождение.

Глаза бабушки полыхнули огнем.

— Он говорит по-армянски! — воскликнула она. — Катин, он говорит по-армянски!

— Я знала, что ты ей понравишься, — шепнула мне Китти.

— Катин, свари кофе. А мы с мистером Таннером поговорим. Где вы научились говорить по-армянски, мистер Таннер? Моя Катин не знает родного языка. Ее мать говорит на нем с большим трудом. Катин, свари настоящий кофе. Не приноси нам ту пудру, что заливают водой. Мистер Таннер, вам нравится кофе по-армянски? Если в нем не стоит ложечка, значит, кофе недостаточно крепкий. У нас есть поговорка, знаете ли, что кофе должен быть «горячий, как ад, черный, как грех, и сладкий, как любовь». Но почему я говорю с вами на английском? Английский я услышу и по телевизору. Катин, не стой столбом. Иди на кухню, свари кофе. Присаживайтесь, мистер Таннер. Так что мне вам рассказать?

Я провел с бабушкой не один час. Она говорила на диалекте турецких армян, я же выучил язык, на котором говорили в Армянской ССР. Поначалу я понимал ее с трудом, но достаточно быстро разобрался с особенностями диалекта и потом понимал каждое слово. Она то и дело посылала Китти на кухню за кофе, а однажды отправила в булочную, расположенную в соседнем квартале, за пахлавой. Она извинилась за качество пахлавы. Булочник — сириец, сказала она, а сирийская пахлава не такая нежная, как армянская. Но деваться некуда, потому что армянской булочной поблизости нет. Однако и сирийская пахлава таяла во рту, а кофе Китти варила отменный.

История, рассказанная старушкой, тянула на хороший роман. Случилось это в 1922 году. Она еще ходила в девушках, но многие уже засматривались на нее и хотели взять ее в жены. «А мой отец был самым богатым человеком в Балыкезире...»

Балыкезир, город в ста милях к северу от Смирны, административный центр одноименной провинции. Она жила там с матерью и отцом, дедом со стороны отца, двумя братьями, сестрой и многочисленными дядюшками, тетушками и кузенами. Дом их по праву считался одним из лучших в Балыкезире, а ее отец возглавлял армянское землячество. Дом стоял неподалеку от железнодорожного вокзала, на высоком холме, с которого открывался прекрасный вид. Огромный дом, с высокими колоннами и бетонной дорожкой, ведущей вниз, к улице. Ни у одной из пятисот армянских семей Балыкезира не было такого красивого дома.

— Греки воевали с турками, — продолжала она. — Разумеется, мы сочувствовали грекам, мой отец собирал деньги для греков и знал многих их лидеров. В Балыкезире жили тысячи греков, и все они дружили с армянами. Церкви у нас были разные, но и мы, и они верили в Христа, не то что эти безбожники турки. Поначалу мой отец думал, что греки победят. Тем более что англичане обещали им помочь. Но у англичан дальше обещаний дело не пошло, и отец понял, что в конце концов верх возьмут турки.

Именно тогда золото и потекло в дом в Балыкезире.