Чтение онлайн

498-й артиллерийский полк и минометная батарея 417-го полка открыли сосредоточенный огонь. На всем фронте обороны уничтожающий огонь артиллерии, минометов, пулеметные очереди, треск залпового огня из винтовок. Фашистские цепи залегли. Немецкие танки пытались пробить проходы в проволочных заграждениях и надолбах. Они расчетливо и методично посылали снаряд за снарядом под основание стальных чушек. Под дружным (исключительно дружным, к чести офицеров 417-го полка!) огнем стрелковых батальонов немецкие цепи таяли... Местами они уже откатываются в исходное положение, оставляя на поле боя сотни трупов. (Пленные, взятые вечером, показали, что в ротах 72-го полка 46-й пехотной дивизии осталось по 35 - 40 человек.) Между прочим, тут особо отличился сержант Афанасьев, если помните, пулеметчик из дота на дамбе, который говорил В. М. Гребенкину: "Давайте немцев, посмотрим, кто на что способен". Его пулемет был приспособлен к отражению атак на дамбе, а гитлеровцы атаковали в центре батальонного района. Афанасьев установил свой пулемет на открытой, заранее подготовленной им площадке. На вопрос командира полка он ответил: "Тут мне сподручнее, я с пулеметом получаюсь им во фланг!" Он буквально сметал вражескую пехоту длинными пулеметными очередями.

Полковник А. X. Юхимчук гордился подвигом пулеметчика. Он даже на Тамани рассказывал о нем новому пополнению 156-й дивизии. Юхимчук знал своих солдат, любил их, как может любить прирожденный командир. Неделей позже произошел такой случай. Любыми средствами надо было остановить врага, рвавшегося через проходы между озерами Соленое и Красное. Василий Кириллович Гончарук лично привел сюда маршевый батальон и приказал с ходу атаковать село Пролетарка и выбить оттуда фашистов.

– Дайте ну хотя бы тридцать-сорок минут комбату, - просит Юхимчук.
– Пусть осмотрится. Погубите людей.

Но время не ждет!.. Тогда Юхимчук заявил:

– Я пойду вместе с красноармейцами!..

Он расстегнул кобуру и пошел рядом с молодым командиром батальона. Начальник штаба дивизии дал-таки "тридцать-сорок минут", проговорив: "Вот упертый, бери, только не валяй дурака..." Атака прошла удачно. Но через полчаса сам полковник Гончарук лежал, тяжело раненный осколком снаряда. Юхимчук первый пополз ему на выручку.

С таким командиром люди могли сделать многое. Они это доказали на Перекопском валу. В течение четырех часов продолжалась смертельная схватка. Атака по центру была отбита. Капитан М. И. Роговой своими батареями 120-миллиметровых минометов подавлял всякое движение противника за гребнями высот. Артиллеристы вели бой с танками. Запомнилась одна сцена: дуэль немецкого танка и нашего 76-миллиметрового орудия. Немецким танкистам мешал рельеф местности - с гребня высотки трудно разбить расположенное ниже орудие. Наш орудийный расчет слал снаряд за снарядом, они, попадая в броню, рикошетировали, описывая багрово-красную дугу, и взрывались над боевыми порядками немецкой пехоты. Тщательно и умело выбранная огневая позиция и маскировка ее помогли артиллеристам одолеть вражеский танк. Кто был командиром этого орудийного расчета, к сожалению, пока не установлено.

С 10 часов утра противник перенес главные усилия на берег Перекопского залива. Всю тяжесть удара принял батальон капитана Н. Ф. Евдокимова. Немцы бросили в бой на сравнительно узком участке до четырех пехотных полков с 50 танками. И по-прежнему группы в 20-30 самолетов расчищали наступающим вражеским войскам путь. В отражении атак приняли участие все силы 361-го полка и поддерживавшей его артиллерии. Черняев приказал переключить сюда огонь береговой батареи черноморцев. На борьбу с танками он выбросил заградительные подвижные отряды саперов. Их действиями руководил опытный дивизионный инженер майор А. А. Школьников.

Фашистские цепи шли в атаку волна за волной. Потери были велики с обеих сторон. Наконец комдив бросил на чашу весов свой последний резерв разведывательный батальон. В контратаку на немцев, прорвавшихся за противотанковый ров, его повел капитан В. И. Шевченко. Разведбат имел 14 легких танков, вооруженных пулеметами, - последнее из того, спасенного полковником Судецем ремонтного фонда, о котором упоминалось выше. Контратака задержала продвижение немцев, но не достигла цели: вышибить фашистов за линию противотанкового рва не удалось. Все 14 машин разведчиков были подбиты с воздуха - противник опять применил излюбленный прием: каждый раз наши контратакующие подразделения он встречал группой самолетов, стремясь рассеять войска еще до соприкосновения с немецкой пехотой. Все-таки Шевченко завязал бой и вел его около двух часов, пока комдив не приказал отвести людей на Перекопский вал, видя, что батальон может погибнуть весь.

До поздней ночи бой шел уже в районе между противотанковым рвом и Перекопским валом. Слева и в центре немцы вышли к Перекопскому валу, пехота заняла исходное положение перед ограждающим его рвом, артиллерия и танки стали вести огонь по амбразурам дзотов и дотов. Изменилось к худшему положение и 417-го полка: фланговым ударом противник захватил западную часть Кантемировки, потеснив батальон капитана И. Ф. Голунова. Юхимчук двинул сюда резерв учебный взвод - и восстановил положение. Но потом он опять потерял западную часть села. Упорный бой вел батальон капитана Петра Федоровича Ткаленко. Ему теперь приходилось отбиваться и с фронта и с тыла. И надо думать, не раз в этот вечер комбат благодарил артиллеристов подполковника Александра Николаевича Бабушкина; когда на позиции батальона с левого фланга и тыла двинулись целые тучи вражеской пехоты, Бабушкин поставил заградительный огонь, и фашисты не прошли. Командир 434-го артполка спас батальон капитана П. Ф. Ткаленко от истребления. Да, этот артиллерийский командир еще раз на поле боя, в жестокой схватке с гитлеровцами подтвердил характеристику, данную начальником дивизионной артиллерии: "Дело знает твердо, умеет жить с пехотой".

Один эпизод, показывающий, какие золотые люди были в этом артиллерийском полку. На закате солнца напряжение спало, бой утихал. В полукилометре от нашего переднего края одиноко стояла 76-миллиметровая пушка, к Кантемировке двигалась вражеская пехота. И вдруг навстречу немцам вылетела на полной скорости грузовая машина со счетверенной зенитной пулеметной установкой. С западной окраины вражеские автоматчики открыли бешеный огонь, с машины ответили трассирующими пулями. Но вот она резко свернула в сторону, к оставленному в бою орудию, взяла его на прицеп и под огнем вернулась за Перекопский вал. "Я был у Бабушкина на НП, - говорил Лисовой, - настроение ни к черту. Но мы видели это, и все командиры и политработники аплодировали смельчакам. Понимаете, как в театре, аплодировали".

Ночь на командном пункте 156-й стрелковой дивизии. Комдив и Гончарук пришли из 361-го полка. Фактически людей в нем осталось немногим более батальона, а завтра, несомненно, противник начнет штурм Перекопского вала. Пали смертью героев все командиры батальонов и многие ротные командиры. В артиллерии потери меньше, дивизия еще сохранила свой огневой кулак. Комдив выслушал доклад полковника Юхимчука по телефону и сказал ему, что 417-й действовал хорошо, так и продолжать, но только иметь в виду, что завтра артиллерия Бабушкина с утра будет полностью работать на левом фланге. Затем он прямо спросил: "Тебя надолго хватит?" и получил ответ, что. при основательном нажиме "упорства хватит на пять-шесть часов", так как условия обороны резко ухудшились, фактически полк боролся в полуокружении при недостатке боеприпасов. (Упорства у 417-го полка хватило еще на двое суток!)

После восстановления связи с армейским КП и передачи сведений об обстановке был получен приказ, согласно которому 156-я дивизия выводилась из состава 9-го корпуса "в подчинение опергруппы Батова". В положении II. В. Черняева это мало что изменяло, поскольку боями дивизии корпус не руководил. Командующий оперативной группой наконец получил первое соединение - именно ту дивизию, героическую борьбу которой он должен был поддержать нанесением контрудара. Но где же другие войска? Штарм утверждал, что они "на подходе". Оба моих офицера искали их на дорогах, ведущих на север от Симферополя.

Поздно ночью на наш КП в Армянске примчался подполковник И. И. Федяшев. Едва выскочив из машины, он доложил, что к Будановке подходит один полк из 172-й дивизии (командиром этого полка в то время был майор П. М. Ерофеев, а комиссаром - батальонный комиссар В. М. Гнездилов).

Иосиф Иванович Федяшев в конце августа прямо с курсов "Выстрел" привез в Крым группу из 40 командиров. Большую часть товарищей мы отправили тогда в Одессу. Сам Федяшев мечтал о полке. Я его знал еще по Кандалакше 1940 года и добился, чтобы подполковника оставили в оперативной группе, где он был и за начальника штаба, и за офицера связи, и в контратаку водил бойцов, когда нас так прижали, что дышать было трудно.

Федяшев докладывал, что командир 172-й дивизии И. Г. Торопцев изо всех сил проталкивает остальные свои части. Ерофееву пришлось вести свой полк днем. Трижды подвергался нападению немецких самолетов "на этом чертовом футбольном поле". Были жертвы, но в общем полк боеспособен. (Если полк первого эшелона 172-й дивизии в ночь на 26 сентября уже был под Перекопом, то второй эшелон только 27 числа получил приказ грузиться в поезд со станции Симферополь и прибыл к району боев лишь вечером 28 сентября, то есть тогда, когда наш контрудар фактически захлебнулся.) С полком прибыл начальник штаба дивизии майор Иван Андреевич Жуковин. Комдив должен был приехать только к утру.