Чтение онлайн

– Было бы это легко, мы давно уже жили бы при республике. Продолжай.

– Да. Тоже может быть важно: любит посещать кинематограф. До театра обычно едет в авто и с конвоем. Места в эти дни расписаны между служащими и гостями Ставки, посторонние не допускаются. Мы предварительно смотрели: изнутри не достать. Но можно попробовать на подъезде или из сквера. Если метателей укрыть в переулках, а наблюдателя на Воскресенской колокольне, все будет зависеть от того, как прорваться к цели, пока он из ландо вылазит.

– Ну на колокольне наверняка жандармские посты.

– Конечно. Но есть там служка, дурачок, за полтинник даст ключ. Скажем, что из газеты, полюбопытствовать. Сделать слепок, подогнать по замку. По-тихому войти, подняться. У охраны внимание наружу, не на то, что за спиной. Хватит двоих, но ловких. В форму переодеть, это позволит пару секунд выиграть. И сзади пикой.

– Я смотрю, ты все уже решил.

– Нет, почему? Решать тебе, я просто предлагаю. Там еще, кстати, гостиница «Франция» напротив. Ты видела, конечно, еще фасад такой авантажный. Но там, боюсь, номер не снять, а с крыши сигналить не получится из-за филеров.

– Если театр, как узнать день и сеанс?

– А вот если каждый день спрашивать билет, то как откажут – так это он и есть.

– Допустим, узнали сеанс. Но наблюдателя посадить – успеем ли? Вряд ли, очень по срокам напряженно. Хорошо, а что церковь?

– Святителя Николая при женском монастыре, вниз по Петровскому спуску. Еще Войсковая церковь на том берегу Днепра. Любит ходить к обедне. Вот, двенадцатого февраля выстоял службу в Трехсвятительском, на улице, пардон, Жандармской. Я интересовался, публика допускается по специальным спискам, можно пролезть, но трудно. Если планировать на точное число – это Престольные праздники. Покров мы пропустили, но двадцать первого – Введение во храм – он наверняка будет. А если не успеем, то шестого декабря – как раз на Николая Мирликийского. Уж тут-то он литургию в Никольском соборе не преминет посетить.

– Да. – Она поднялась. – Двадцать первого и потом шестого. Вполне убедительно. Ты посиди минут пять, а потом иди.

– Подожди. А ты уже решила как? Мне ведь надо заранее знать насчет метальщиков и вообще дислокацию. Как решить, кто пойдет?

– Я тебе обязательно все сообщу, когда придет время.

То, что узнала от Воронцова и увидела на месте сама, только укрепило ее в первоначальном замысле использовать новинки технического прогресса. Афоня достал подробнейший план, на котором не только улицы и проезды, но и кварталы домов с отдельными крупными зданиями, можно все рассчитать. Вместе они наметили несколько точек. Самые выигрышные: кинематограф и Монастырский собор. Понятно, без этой романтики – колоть жандармов пикой. Нет, с двух сторон по мотору, груженному динамитом. Взрывчатку достать с воинских складов, никакого самодельного гремучего студня, как в прежние времена. Афоня и книжку раздобыл: «Практическое руководство для взрывов – карманное пособие для гальванеров, инженеров, рудокопов, лесных и сельских хозяев», с рисунками в тексте, будет что на ночь почитать. Но и без книжки понятно: если шестнадцати фунтов оказалось достаточно, чтобы развалить на Аптекарском пол особняка [19] , то даже тридцать фунтов в ящике с болтами сработают как бомба огромной силы. По аналогии со шрапнелью можно надеяться, что в радиусе двадцати сажен не останется ничего живого. А для гарантии можно и вдвое больше взять. Бросать-то тяжесть не нужно.

И вот что, не обязательно говорить исполнителям, что идут на смерть. На подвиг – да. Риск велик, но есть шанс выжить. Потому что и самый испытанный товарищ может дрогнуть, а что уж от новых ждать. Нет, пусть думают, что имеют шанс.

Приблизив лицо к зеркалу, сняв пенсне, Люба неторопливо с рассеянным любопытством рассматривала приметы времени, накопившиеся к тридцати годам. Ни сожаления, ни страха перед будущим она не чувствовала. Как будто эта пожухлая кожа, слегка оттянутая пальцем, чтобы обозначилась морщинка, эти куриные лапки вокруг глаз принадлежали кому-то другому, совсем не ей, другой женщине, которой еще предстоял мучительный переход из категории молодых в категорию моложавых. Она даже улыбнулась: если именно время тот враг, что исподволь растворяет твой облик, то уж этого врага ей точно не надо опасаться.

Тут-то она и увидела мальчика, сидящего с книгой за столом в гостиной. Он был крупный, широкий в плечах, со встрепанной шевелюрой, и необыкновенно красивый. Было такое чувство, будто она его уже где-то встречала. С женщинами за тридцать это случается, когда они смотрят на юношей, прекрасных, как Антиной. «Жаль, что не моего романа», – подумала она, не оборачиваясь, и улыбнулась своему отражению. Слишком юный. Было видно, что он ее тоже украдкой разглядывает. Она кашлянула. Он, встретившись с ней глазами, уткнулся в свою книгу с виноватым видом.

– Простите, пожалуйста, – сказала она, – я вас не заметила сразу. Я Любовь Соколова, из девятого нумера. А вы Авель или Яков? Ваша бабушка вчера сказала мне оставить вещи внизу, сказала, что ее внуки, Авель или Яков, занесут наверх. Но вот беда, кроме маленького кофра у меня и вещей-то никаких нет. Так что я просто поднялась к себе и сразу легла. Устала с дороги. И вот спала, спала, постель удобная такая, а теперь уже и полдень скоро.

– Я Авель, – сказал мальчик. – Яков так рано не встает, он вообще ночной у нас человек. А у меня сегодня с утра дел никаких, вот я и заспался. Но рано или поздно, а просыпаться все равно приходится, – сказал он серьезно, будто делясь с ней выстраданной мудростью. – Вы садитесь, пожалуйста. Хотите чаю? Или молока с булкой? Я мигом принесу.

Вид у него был сконфуженный. Люба вдруг почувствовала симпатию. Он, во всяком случае, не производил впечатления молодого человека, сознающего свою красоту. Интересно, брат его тоже такой?

– Спасибо, – сказала она. – Я бы с удовольствием чаю выпила, но нужно бежать. Там, кажется, дождь идет?

Ее слова немного противоречили тому, как она разглядывала себя в зеркале, но мало ли, что тут имелось в виду.

– С утра да, шел дождь, – сказал он все так же серьезно, – но теперь стало ясно. В это время года дожди обычно идут ночью или с утра. Это вызвано формированием атмосферных потоков.

Она рассмеялась. Он говорил, как чеховский персонаж, этот мальчик.

– Да-да, – весело подтвердила она. – По утрам идет дождь, а ближе к полудню вас отвлекают от чтения незнакомые дамы.

Он вскинул на нее глаза.

– Надо же мне с вами о чем-то говорить? – произнес он. – Я вас не знаю. Если бы я вас ближе узнал, я сказал бы, что очень рад снова увидеться с вами.

Она озадаченно взглянула на него.

– Снова? Что вы имеете в виду?

– Да так. – Он отвернулся. С каждой минутой он казался ей все более и более странным. – Вы меня правда не узнаете или это для конспирации?

Тут она поняла, что он ей и в самом деле должен показаться знакомым.

– Боже мой, извините меня! – сказала она, нацепив пенсне. – Это все моя близорукость! Я только теперь поняла – вы тот молодой человек, которого я встретила у Бенедиктова. На докладе по синдикализму. Вы же обычно к Бенедиктову ходите, когда собираетесь поговорить о судьбах родины и общественном прогрессе?

– Не знаю, – отозвался он. – По-моему, Бенедиктов довольно глупый старик. И другие тоже. Ведут бесконечные разговоры, как всю жизнь вели, будто вокруг не война, не беженцы, и не этот урод в Ставке. Не понимаю, как все это можно исправить пустой болтовней. Это Яшка, мой брат, меня затащил. Он интересуется. А я пару раз зашел послушать, но меня теории не привлекают. Прибавочная стоимость эта… Мне ради нее и так приходится целый день мотаться, возвращаюсь усталый и сразу ложусь. Рассуждать хорошо тем, кому за болтовню платят.

– Вообще-то, – сказала Люба, – так о старших товарищах говорить не принято.

– Ну они мне совсем не товарищи, и мне не десять лет.

– Сколько же?

– Шестнадцать, – сказал он и покраснел. – А вам?

– Тридцать два.

Он присвистнул так непочтительно, что она чуть было не рассердилась, но тут же засмеялась.

– Да, видите, если вам шестнадцать, то ровно в два раза. Для тех, кто верит в магию чисел, это должно что-то означать. Но я по вашему лицу сразу поняла, что вы ни в какую магию не верите. Вы человек реалистический, правда? Что вы читали с таким интересом, пока я вас не отвлекла? Что-то романтическое?