Чтение онлайн

– Какая трагическая история! – с волнением воскликнул Базиль. – Черт побери, начинаешь ненавидеть этих чудовищ! Мне хочется сейчас же застрелить хоть одного! Кроме того, мне нужен длинный зуб аллигатора, чтобы заряжать ружье. – С этими словами он взял ружье и пошел к воде. Вблизи не было видно ни одного аллигатора, хотя в реке их обитали десятки.

– Стой, Базиль! – закричал Франсуа. – Потерпи немного, я заставлю их приблизиться. Спрячься, а я выманю их к берегу.

У Франсуа были необычайные способности к подражанию: он мог имитировать все – от крика петуха до мычания быка, – и так естественно, что обманывал самих животных. Сбежав вниз к берегу, он укрылся в зарослях юкки и начал скулить и лаять, как маленький щенок. Базиль тоже спрятался в кустах. Через минуту несколько аллигаторов уже подплывали с разных сторон. Вскоре они достигли того места на берегу, где притаился Франсуа. Впереди всех плыл большой самец; задрав морду, он выполз из воды. Аллигатор, конечно, рассчитывал чем-то поживиться, но ему суждено было разочароваться в своих ожиданиях. Раздался выстрел Базиля, и ужасное пресмыкающееся забарахталось в грязном иле и через некоторое время затихло. Аллигатор был мертв – меткая пуля угодила ему прямо в глаз.

Базиль и Франсуа вышли из засады – они не собирались зря тратить пули. Остальные аллигаторы, увидев людей, уплыли еще быстрее, чем приплыли. Топориком Люсьена мальчики выбили из челюсти убитого аллигатора самые большие зубы, а страшное тело оставили лежать на месте – на съедение волкам и хищным птицам, всем тем, кто захочет им поживиться. Поужинав куском оленины и запив его кофе, наши любители приключений расстелили в палатке шкуры бизона и улеглись спать. На следующее утро они встали на рассвете и, вкусно позавтракав, оседлали коней и отправились дальше.

Покинув Реку Крокодилов, наши юные охотники направились прямо на восток через прерии Оуплаусаса. Они не рассчитывали встретить бизонов в этих лугах – бизоны уже давно оставили пастбища Оуплаусаса и ушли на запад. Вместо них на этих равнинах бродили тысячи длиннорогих животных. Но все они, хотя и не вполне ручные, имели хозяев, носили тавро и паслись под присмотром пастухов, которые объезжали стада на лошадях. В прериях Оуплаусаса имелись поселения белых, но наши путешественники не стали сворачивать со своего пути, чтобы посетить их, – целью экспедиции было продвинуться намного дальше, и нельзя было попусту терять время. На пути приходилось пересекать многочисленные притоки и реки, большинство которых текло на юг, впадая в Мексиканский залив. Мелководные реки мальчики переходили вброд, а глубокие – переплывали на лошадях. Это не представляло трудностей, так как и лошади, и мул Жаннет, и собака Маренго – все умели плавать, как рыбы.

После нескольких дней пути юные охотники достигли берегов реки Сабин, которая отделяет Луизиану от Техаса, бывшего тогда мексиканской территорией. Эта местность отличалась от большинства тех, которые они проехали. Тут было много холмов и возвышенностей, изменился и растительный мир: исчезли высокие темные кипарисы, уступив место соснам. Леса были светлее и не так густы. Сабин разлилась, но мальчики все же переплыли ее и остановились на западном берегу. Хотя солнце было еще высоко, братья решили остаться у реки до конца дня, так как во время переправы намок багаж. Они разбили лагерь на полянке, в роще низкорослых деревьев. Там было много открытых лужаек, так как деревья росли далеко друг от друга, и вся рощица выглядела как запущенный сад. Кое-где, возвышаясь над остальными деревьями, виднелись конусообразные вершины магнолий, огромный голый ствол одной из них казался на расстоянии старой разрушенной башней.

Земля была покрыта всевозможными цветами. Здесь были и голубой лупинус, и золотистые подсолнечники, и красные цветы мяты, и мальвы по пять дюймов в диаметре, и дикий виноград, и другие ползучие растения, которые обвивались вокруг деревьев или протягивались гирляндами с одного на другое. Больше всего бросались в глаза ярко-алыми раструбами своих венчиков огромные цветы бигнонии. Среди цветов наши охотники и расположились лагерем, разбив, как всегда, палатку и привязав животных. Светило яркое солнце, и мальчики разложили для просушки мокрую одежду и одеяла.

– По-моему, – сказал Люсьен, после того как они закончили все приготовления, – мы остановились на месте старого индейского города.

– Почему ты так думаешь? – спросил Базиль.

– А я вижу какие-то кучи, поросшие сорной травой и вереском. Это могилы индейцев или сгнившие бревна домов, которые когда-то стояли здесь. Об этом можно судить и по деревьям. Взгляните вокруг. Заметили вы что-нибудь особенное в этих деревьях?

– Ничего, – ответил Франсуа. – Ничего, за исключением того, что они в большинстве своем маленькие и низкие.

– Я их видел и раньше, – заметил Базиль. – Здесь и тутовые деревья, и темные деревья грецкого ореха, и дикая слива, и папайя, и оранжевое дерево, и орешник гикори, и пиканы, и медовые локустовые деревья. Больше ничего, кроме винограда и больших магнолий. Я убежден, что видел все эти деревья и прежде.

– Да, – согласился Люсьен. – Но видел ли ты когда-нибудь, чтобы они росли вот так – все вместе?

– А, это другое дело! Кажется, нет…

– Это потому, – продолжал Люсьен, – что, как мне кажется, здесь были когда-то поселения индейцев. Эти деревья или другие, от которых они произошли, выросли здесь не сами – их посадили индейцы.

– Но погоди, Люс, – перебил Франсуа, – я никогда не слышал, чтобы у индейцев в этих местах существовали такие крупные поселения. Ведь подобные низкие леса простираются на несколько миль вниз по реке. Получается, что индейцы культивировали уж очень большую площадь.

– Я думаю, – отвечал Люсьен, – индейцы, которые сейчас заселяют этот район, никогда не сажали эти деревья. Вероятнее всего, мы видим поселение древнего племени натчезов.

– Натчезов?! Натчез – это город на Миссисипи. Я не знал, что какое-то племя индейцев так называлось.

– В наше время их уже нет, но когда-то большое племя, занимавшее всю территорию Луизианы, носило это имя. Говорят, что, подобно мексиканцам и перуанцам, натчезы достигли больших успехов в развитии цивилизации: знали, как ткать материю и возделывать почву. Теперь этот народ вымер.

– Как же это случилось?

– Никто определенно не знает. Некоторые старые испанские авторы утверждают, что данное племя было уничтожено индейцами Южной Америки, – совершенно нелепая версия, как и многое из того, что пишут старые испанские авторы, книги которых больше похожи на детские сказки, чем на произведения ученых. Гораздо вероятнее, что натчезов завоевали другие индейские племена – крики и чикасавы, пришедшие с запада, и что остатки натчезов смешались с населением завоевателей и растворились в нем. Таким образом, на мой взгляд, и исчезли натчезы. Почему же это место не может быть одним из их древних поселений, а деревья – остатками садов, которые они обрабатывали, выращивая фрукты или для каких-нибудь иных целей?

– Но нам-то какая польза от таких деревьев? – усмехнулся Франсуа.

– Что ты говоришь! – возмутился Базиль. – Ты, Франсуа, каждый год съедаешь столько орехов гикори, и пиканы, и красной шелковицы! Ты любишь сочные фрукты, как опоссум! И ты еще спрашиваешь, какая польза?

– Да, правда, – ответил Франсуа. – Но мы не разводим эти деревья – мы находим их в лесу, где они растут сами по себе…

– Потому что, – прервал его Люсьен, – у нас есть преимущество перед индейцами. Мы ведем торговлю и получаем другие, лучшие сорта плодов из всех областей земного шара. У нас есть хлебные злаки, пшеница, рис и многое другое, чего не было у индейцев, поэтому мы способны обойтись без этих деревьев. У индейцев совсем не так. У них имелся только маис, а им, как и всем людям, хотелось разнообразия. Эти деревья предоставляли им такую возможность. Индейские племена, жившие в тропиках, питались достаточно разнообразно. Ни один народ, не знающий торговли, не был более обеспечен плодоносящими растениями и деревьями, чем ацтеки и другие племена юга. У натчезов, однако, и у тех, кто живет в зоне умеренного климата, были свои растения и деревья вроде тех, что сейчас перед нами, и от них люди получали и необходимую пищу, и лакомые фрукты, и напитки. Первые колонисты поступали так же, а многие поселенцы отдаленных районов и по сей день используют эти продукты природы.

– Не правда ли, было бы неплохо, – сказал Франсуа, обращаясь к старшему брату, – если бы Люсьен поделился с нами своими ботаническими познаниями и рассказал нам обо всех этих деревьях? Он ведь все о них знает.

– Да, – ответил Базиль, – Люс, мы тебя слушаем.

– Хорошо, – охотно согласился Люсьен. – Только я не буду приводить ботанические описания в соответствии с теорией Линнея [4] – это слишком сложно, вы утомитесь. Лучше я расскажу то, что сам знаю о свойствах этих деревьев и их применении. Заметьте, не существует ни одного дерева или растения, которое не предназначалось бы природой для какой-нибудь цели. Если бы ученые-ботаники посвящали больше времени изучению вопросов практического использования флоры, их труды принесли бы колоссальную пользу всему человечеству. Давайте начнем с шелковицы, поскольку ее особенно много вокруг. Если бы я взялся рассказать вам все, что известно об этом ценном дереве, то проговорил бы весь день или даже больше. Я изложу лишь самое важное.