Чтение онлайн

Хуже всего мне из-за Джеймса, потому что пусть даже он может над этим шутить, очевидно, что его это ранило. У него действительно есть привычка изображать, что он круче, чем есть на самом деле. Но под этой обычной наглостью он на самом деле довольно чувствителен. И я знаю, что то, что он услышал, беспокоит его. Я знаю, что это беспокоило его уже давно, но теперь это хуже, потому что он по-настоящему, своими ушами, услышал это, а не вообразил в своем мозгу.

Но все нормально. Потому что я хорошо о нем забочусь.

Быть замужем на самом деле довольно весело. Я имею в виду, не считая драмы, конечно. Но забавно играть в дом и делать все эти вещи: вместе готовить ужин, заниматься стиркой, ходить за покупками для квартиры. Его «помощница», Мэгги, ушла с очень приличным выходным пособием. Когда он сначала сказал, что собирается это сделать, я посмотрела на него, как на психа, потому что подумала, что он хочет, чтобы я тут же впала в режим Счастливой Домохозяйки. Но он сказал, что это не так и что если мы женаты, то должны быть достаточно взрослыми, чтобы самим заботиться о своем доме. Так что мы отпустили ее (она не слишком расстроилась), и начали все делать сами.

Ну, очевидно, я привыкла все делать сама, так как у меня никогда не было «помощницы», чтобы стирать за мной нижнее белье. Но это труднее, когда два человека в одном доме, так что хорошо, что есть кто-то, кто поможет. Мы оба многое делаем, и честно, мне это нравится и кажется довольно веселым. Технически у нас две квартиры, за которыми надо следить, но я даже не стараюсь шутить над собой, притворяясь, что мы когда-нибудь навсегда останемся в моей. Нам нужно избавиться от нее. «Предполагается», что мы должны искать новую квартиру, которой сможем владеть вместе, но честно, мне стало довольно удобно в его огромной, претенциозной квартире…

Джеймс тоже великолепен. Я знаю, что я всегда жаловалась, что он незрелый, зацикленный на себе эгоманьяк… Но каждый раз, когда я смотрю на него, я все еще хочу его целовать. Я довольно хорошо знаю, что фаза «медового месяца» скоро пройдет, так что я наслаждаюсь ей, пока есть возможность. Он действительно мил со мной, и он всегда делает эти очаровательные мелкие вещи, которые в обычных обстоятельствах мне особенно привлекательными не кажутся. И да, очевидно, у нас бывают мелкие размолвки, но в общем все просто фантастично. По крайней мере, дома – о большем просить трудно.

И теперь я на своем первом официальном квиддичном матче в роли жены игрока. На самом деле это первый квиддичный матч, на котором я была со времен Хогвартса, и первый профессиональный матч в жизни. Это именно так безумно, как я и предполагала, с переполненным стадионом и кучей и кучей визжащих фанатов. Серьезно, это настолько громко, что у любого голова разболится, и я бесконечно рада, что сижу в ложе, а не на обычных трибунах.

Если честно, мне плевать на квиддич (знаю, знаю, это трагедия), так что по крайней мере мне не приходится сидеть тут в одиночестве, пытаясь не уснуть. Стрелы играют с Торнадо, так что здесь Роуз, ее мама и братишка. Они разрешили мне сесть с ними (и поверьте, я благодарна), но это так странно. Ее мама не болеет ни за одну команду, чтобы ей не пришлось выбирать чью-то сторону, и кажется, ей скучно, и она с удовольствием провела бы это время дома, чем здесь на квиддиче. На самом деле она даже принесла с собой работу и сидит в углу, делая пометки на каких-то бумагах, пока снаружи идет матч. Прямо за порогом ложи стоят два аврора, и мне интересно, насколько странно должно быть, когда за тобой все время ходят и нянчатся. Братишка Роуз определенно вовсе не скучает, и он вовлечен в каждую секунду матча так, словно он просто зачарован. А Роуз где-то между, и она нарушает монотонность, пытаясь меня разговорить.

Роуз отличается от той, что она была в Хогвартсе. Конечно, я не знала ее тогда особенно хорошо, учитывая, что мы с разных факультетов, и она на два года младше меня. Но что я о ней знала, так это то, что она была невероятно умная, невероятно испорченная и, кажется, невероятно вредная. Я знаю, что они с Джеймсом не очень хорошо ладили в обычных обстоятельствах, но мне всегда казалось, что они больше походят друг на друга, чем им хочется признаться. Теперь же она кажется довольно милой. Может, она изменилась, а может, я не знала ее раньше и судила только по обложке.

– Это всегда так скучно? – осторожно спрашиваю я, чувствуя себя виноватой, признаваясь, что нахожу все это утомительным. Но Роуз лишь качает головой.

– Нет. Иногда бывает еще хуже. И я даже немного матчей и видела.

Я смеюсь, ожидая, что она скажет что-нибудь более ободряющее.

– Серьезно, – говорит она. – Думаю, если ты изначально не любишь квиддич, то лучше не станет. Тебе с самого начала это должно нравиться, думаю.

– Прекрасно…

– Скучать на квиддиче – это должно быть меньшей из твоих проблем, – легкомысленно говорит она. – Я имею в виду… Джеймса, – она хихикает, и я тоже не могу не рассмеяться.

– Он не так плох, – Роуз лишь смотрит на меня, приподняв брови, и я снова смеюсь. – Я думаю, в тебе генетически заложено неприятие к нему.

– Когда мне было четыре, – серьезно говорит она, – он пытался похоронить меня заживо.

Она так серьезна, что я не могу ей не поверить. И как оказалось, она говорит правду, потому что ее мама произносит:

– Роуз, это было пятнадцать лет назад, – даже не поднимая глаз от работы.

– И я определенно была душевно травмирована! – спорит Роуз и закатывает глаза, что ее мать то ли не видит, то ли полностью игнорирует. Потом она смотрит на меня и пожимает плечами. – Он нормальный, – скупо признается она. – Иногда.

Ее братишка в эту минуту вопит, что дает нам понять, что на поле происходит что-то важное. Честно, я даже не знаю, что это – ну кроме того, что над Стрелами сейчас в прямом смысле измываются. Табло показывает сто девяносто против восьмидесяти, что нельзя сказать, что хорошо говорит об охотничьих способностях моего мужа. Но это нечестно: он действительно очень хорош (предположительно), просто Торнадо лучше, думаю. Наверное, поэтому они единственная команда без поражений в лиге.

Роуз выглядит радостно и немного усмехается. Я понимаю, что она не самый большой квиддичный фанат, но ей нравится, когда ее команда уничтожает соперников. Особенно когда главная звезда соперников – ее кузен.

– Джеймс сосет, – ни с того ни с сего говорит Лэндон, и Роуз громко смеется.

– Лэндон! – как оказалось, его мама не так впечатлена. – Это грубо!

– Ну посмотри, – говорит он, махнув в сторону поля. – Вся их команда ничего не может сделать!

– Это все равно грубо, – она не поднимает голову, но как-то продолжает. – И если ты думаешь, что я не вижу, как ты закатываешь глаза, ты ужасно ошибаешься.

Лэндон и Роуз украдкой обмениваются взглядами и прикусывают губы, чтобы не рассмеяться. Не так уж тайно они это делают, как думают.

– А ты не должна его поощрять, – продолжает их мама, очевидно обращаясь к Роуз.

Это забавная сцена. Оба ребенка снова оглядываются друг на друга и таинственно улыбаются, но оба перестают болтать и хихикать. Это шокирующе нормально, особенно учитывая, через что они прошли. Это ужасно далеко от того, что я видела в доме Джеймса. Эта часть семьи определенно более выверенная и уравновешенная – жаль, это не относится к его собственной семье.

Матч заканчивается, когда Скорпиус ловит снитч и Торнадо побеждают со счетом триста пятьдесят к ста десяти. Лэндон в экстазе, и Роуз тоже кажется довольной. Я, наверное, должна чуть больше расстроиться, но мне, честно, не особенно есть до этого дело. Я выглядываю, стараясь углядеть Джеймса, но едва вижу его в толпе людей, сгрудившихся на поле, где приземлилась команда. Он слишком далеко, чтобы я могла разглядеть выражение его лица. Сегодня утром он сказал, что победы не ждет, но проигрывать от этого не легче, уверена.