Чтение онлайн

– Я знаю, ты думаешь, что я ужасный человек, – ровно продолжает он, – но на свете есть многое, о чем ты не знаешь. Есть многое, чего ты не узнаешь даже от них, – он произносит «от них» так, словно это какое-то ругательство. – Есть многое, о чем не знают и они. У каждой истории две стороны, Скорпиус, и ты должен это помнить.

Я чувствую себя немного пристыженным и испытываю сочувствие. Но это все равно нечестно. Все это не имеет ко мне никакого отношения, и в то же время все это имеет ко мне отношение самое прямое.

– Я люблю ее, – вдруг говорю я, глядя прямо на отца. Он знает, конечно, о ком я. – Ты знаешь это, верно?

– Я знаю, что ты ей увлечен.

– Это не увлечение, – твердо говорю я. – Я собираюсь на ней однажды жениться.

– Если она решится, – легко ухмыляется он.

– Она решится, – мой тон не оставляет места для споров, и он ничего не говорит, а просто смотрит на меня, ожидая продолжения. – И когда это случится, – продолжаю я, выдавливая ровный вздох, – я хочу, чтобы ты был со мной там. – Отец выглядит так, словно одна мысль об этом вызывает его отвращение, и я продолжаю. – Если ты не пойдешь, то надеюсь, ты не заставишь меня выбирать.

– Разве я когда-нибудь просил тебя выбирать, Скорпиус? – лениво спрашивает он. – может, ты это как-то проглядел, но я никогда не говорил, в кого влюбляться можно, а в кого – нельзя, – это правда. Он никогда этого не делал. Он не прыгал от радости при виде Роуз, но он никогда не запрещал мне с ней встречаться. – Ты не ребенок. Сам можешь принимать решения.

– Она для меня важнее всего на свете, – честно говорю я. – Надеюсь, ты это знаешь.

– Ну, веришь или нет, – медленно говорит он, – для меня ты важнее всего на свете. И я никогда не заставлял и не заставлю тебя делать что-то, чего ты не хочешь, – он в первый раз говорит что-то подобное, и я потрясен до немоты, а он продолжает. – Я знаю, каково это, и я никогда не поступлю так с тобой.

Мне хочется сказать что-нибудь значительное, но он не из тех, кто по-доброму воспримет взрыв эмоций. Так что я не говорю. Вместо этого я спрашиваю:

– Ты сможешь порадоваться этому?

Он колеблется, и я вижу, что ему не хочется отвечать на этот вопрос. Наконец он все же решает, что честность – лучшая политика.

– Хотел бы я, чтобы это был кто-то другой? Да, – ровно говорит он. – Мне не нравятся ее родители, никогда не нравились. Я никогда не нравился им. Это не изменится, – его голос потихоньку умолкает, а потом он продолжает более твердо. – Но это не имеет отношения к тебе и Роуз. И если ты этого хочешь, тебе должно быть наплевать, что думают другие.

Я не знаю, что сказать. Я сижу тут еще некоторое время и снова прокручиваю его слова в голове. Я не знаю, что мне надо сейчас чувствовать, и я удивлен огромным сплавом эмоций во мне. Миллион слов, которые я мог бы сказать. Но ни одно из них не кажется тем, что он захочет услышать. Так что я говорю первое, что приходит мне в голову.

– Спасибо.

Он кивает. Он не хочет слышать ничего больше. Не хочет, чтобы я говорил ему, как много это для меня значит и как для меня важно его мнение. Он не хочет, чтобы я говорил ему, как много значит для меня узнать, что я важен для него. Он просто хочет, чтобы я понял.

И пусть я не понимаю все, я понимаю больше, чем понимал раньше. Может быть, я не пойму до конца, но и это хоть что-то.

Раньше не было и этого.

========== Глава 48. Джеймс. 16 апреля ==========

В этом году я хотел пропустить Пасху.

Я хотел провести ее, лежа на диване в трусах, попивая огденское и ничего не делая. Или развлекаясь с Кейт. Тоже бы подошло. Я просто хотел пропустить это все и никого не видеть. Но здесь Кейт. И у нее есть эта раздражающая привычка заставлять меня делать «взрослые поступки». Так что из-за нее я сижу на упомянутом диване полностью одетый, без огневиски и жду, пока она закончит собираться и мы направимся в ад.

Ну, или в Нору, знаете ли.

Нет, не поймите меня неверно. Я ничего не имею против Норы или против моих бабушки с дедом. Я имею кое-что против остальной моей семьи, которая будет там со всей своей колоссальной раздражающестью. И мои родители, конечно, которые будут прикидываться, что не ненавидят друг друга и своих детей. Может быть, я ожесточен, но к черту. Мои родители разве что не отправили мне сову с сообщением, что я причина того, что они оба несчастны. Ну, или, знаете, мама сказала это вслух, папа же просто так подумал, уверен. Это было три недели назад, и определенно им на меня совершенно насрать, потому что они даже не попытались все это поправить.

Так что на хер их.

Не нужно и говорить, что я не в восторге от перспективы заявиться на пасхальный ужин и посмотреть им в глаза. Особенно потому, что, уверен, они будут притворяться, что ничего не случилось. Они сделают это, конечно, чтобы казаться нормальными и притворяться, что у нас не настолько дисфункциональная семья, как на самом деле есть. Они не могут скрыть сумасшествие Лили, потому что она выставила это на всеобщее обозрение, когда призналась, что она самая большая сука на земле, в вечер перед дядиными похоронами. Но они прекрасно могут скрыть собственную ненормальность и притвориться, что они вовсе не такие уж и ебанутые.

Кстати о Лили, полагаю, она дома на пасхальных каникулах, хотя я и не слышал этого. Надеюсь, что она там, потому что мне многое надо ей сказать. И я не куплюсь на всю эту рыдающую хрень. Эта девчонка – сука, и кто-то должен ей это сообщить. Я рад, что Роуз выбила из нее дерьмо тем вечером, они должны были позволить сделать ей даже большее. О, точно, может, я смогу Роуз на это подговорить. Ее недолго надо уговаривать, когда требуется побыть злобной мегерой. И раз уж меня тащат на этот ужин, то я могу и поразвлечься немного.

Появляется Кейт. Наконец-то. На ней новые платье и туфли, и ее волосы идеально лежат на плечах. Она выглядит прекрасно. Но она всегда прекрасно выглядит. Иногда я действительно отвлекаюсь, глядя на нее, что довольно смешно, учитывая, что я вечность ее знаю. Но, думаю, так было всегда. Я имею в виду, я много раз смотрел на нее, когда мы сидели на уроках, и от этого кое-какие аспекты переходного периода казались тогда не слишком веселыми. И потом я смотрел на нее и думал, как же сексуально она выглядит даже в школьной форме. И теперь я смотрю на нее, совершенно отвлекаясь от важных занятий. Вроде вставания с дивана.

– Что-то не так? – спросила она, странно на меня глядя.

Ее слова вырывают меня из ступора, и я качаю головой.

– Ничего.

– Нам надо идти, – она выжидающе смотрит на меня, но я хватаю ее за руку и усаживаю себе на колени. Она легко падает и пытается казаться раздраженной. – Нам нужно, – медленно говорит она, – идти…

– Ты такая горячая, ты это знаешь? – тихо спрашиваю я, прикасаясь губами к ее уху. Я протягиваю руку так, чтобы коснуться кожи на ее бедре под платьем.