Чтение онлайн

Среди тряпок тёплых вещей не обнаружилось, как будто Пётр не планировал выпускать своих девиц на улицу зимой, зато в углу Бэн нашёл огромную стопку тёплых пледов, которыми как раз и должны были греться жительницы капеллы в стужу.

Взяв пару одеял, Бэн поднялся на первый этаж.

Обед был готов. Дита собралась, накинула тонкую шаль, которая не особо помогла бы на холоде, но на солнце всё ещё было очень тепло. На ногах девушка носила сандалии, что Бэн ей сшил, и гуль про себя отметил, что не мешало бы сделать для неё более закрытую обувь, а также похлопотать по поводу тальмы.

В Темпельхоф они приехали ровно к двум. Ангелина уже прибыла и, разложив на траве пистолеты, устанавливала мишень. Дита сразу выбрала самый светлый участок поляны и, расстелив одно из одеял, развалилась на солнышке, раскладывая вокруг себя съестное.

Бэн периодически к ней подсаживался, наблюдая за работой сестрицы со стороны.

— Светишься, — отметил он, смотря на довольное личико подружки.

— Я счастлива! — сказала она. — Ты, Ангелина рядом, столько вкусной еды, солнышко меня греет, чего ещё желать?

Бэн улыбнулся, смотря на неё. Захотелось прижать её посильнее, утянуть в горячие поцелуи и, подмяв под себя, забыть про Ангелину. Смутившись своих чувств, он сбежал к сестрице, поправляя и без того идеальную технику женщины. За тридцать с лишним лет Бэн научил сестрицу многим приёмам. Ангелина хорошо перенимала его навыки боя.

Гули несколько раз перекусили, и вскоре еда была вся съедена, весь порох отстрелен. Ангелина сидела рядом с Дитой, говоря о женских глупостях. Бэн смотрел на них с лёгкой завистью. Как бы много девушка не проводила с ним времени, только с Ангелиной была видна её настоящая натура. Две женщины, совершенно не похожие друг на друга, оказались так близки. Дита, нуждающаяся в физическом контакте, как в психологической поддержке, цеплялась за подругу, переплетаясь с ней пальцами и, потираясь о её плечо, казалось брошенным котёнком, нуждающемся в ласках и заботе. И Бэну очень хотелось эту заботу ей подарить.

Устав сидеть в сторонке Бэн прогнал сестрицу якобы по делам и лёг рядом с девушкой. Дита радостно прижалась к нему, и Бэну сразу стало хорошо, забыв все печали, он прижал её к себе.

— А поесть ничего больше не осталось? — спросила вечно голодная девчонка.

— Боюсь, что нет, — Бэн поглаживал её волосы, вдыхая приятный аромат какого-то цветка. — Но я мог бы накормить тебя собой.

Дита попыталась что-то сказать, но юноша толкнул её на землю, наконец заключая в свои объятья, и со страстью впился в её мягкие губы. Девушка тут же податливо расслабилась, раздвинула для него ноги, словно приглашая, и Бэн почувствовал, как напрягается желанием тело. Усиленное вите, оно жаждало большего, чем просто нежные лобзания.

Перехватив её руки, сняв с неё тонкое платье, он прижал её бёдра к своему паху. Лишь несколько прикосновений – и Дита возбуждённо застонала, потянулась за ним, открываясь и готовая на всё. От накатившего желания шумело в ушах. Бэн понимал, что нужно избавиться от лишней крови в своём теле, но страсть лишала рассудка. Девушка в его руках была мокрой, горячей, притягательно пахнущей страстью.

— Хочу тебя, неудержимо, — повторял Бэн, — всё горит внутри, я в тебе, и мне этого мало! Не знаю, как удовлетворить своё желание. Хочу всю тебя, без остатка.

Он вдыхал запах её волос, тонкими струйками рассыпавшимися по её груди, рассматривал красивое тело. Идеальные соски, безупречной формы и манящего цвета. Грудь немного больше, чем у Катерины, но аккуратная и маленькая. Он прижался к её соскам, осторожно покусывая, подтягивая к себе всё ближе, всасывал её грудь, облизывая и целуя. Спускаясь поцелуями вниз по её телу, он провёл языком по животу, коснулся лобка и прижался губами к её половым губам. Она пахла горьким ароматом любви, была липкая, вязкая, манящая и беспомощная в его руках. Бэн прижался к её клитору, вдавливая в него язык и высасывая её соки. Девушка кончила с громким криком. Бэн скинул с себя одежду и вошёл в неё. Его тело дрожало от нетерпения и желания. Ослеплённый своим желанием, гулю хотелось вжаться в неё, пробить своим членом. Он хотел быть всё глубже и глубже, хотел схватить её, сжать.

Отдёргивая себя, останавливая, Бэн нежно удерживал её плечи, поглаживал соски и раздвигая ей ноги, теребил мягкий розовый клитор. Мужчина жаждал звериной силы, безудержного соития. С трудом, сквозь дымку страсти, вспоминая, что она обычная смертная, боясь ей навредить, он понимал, что Дита неспособна выдержать его натиска. Такая осторожность оставляла его с чувством постоянной неудовлетворённости, даже будучи в ней, он желал большего. Даже кончая в неё, он не чувствовал освобождения. Неутомимая тяга к ней была похожа на наваждение, на навязчивую идею. Дита стала первой женщиной за многие годы, которая понравилась ему по-настоящему, которая привлекла его на столько, что Бэн смог забыть о Катерине. И Дита заменила ему Катерину. Стала психологическим выходом древней страсти. Бэн не замечал, как сам навязывал себе её образы. Восхищаясь её улыбкой, её кожей, глазами, её детским смехом и звонкому голосом, Бэн зациклился на новом объекте, сменив прежний идеал, за который цеплялся триста лет.

Сильнее сдавив её бёдра, он толкался вовнутрь. От избытка вите его жажда лишь усилилась, и он осознал, что Диты ему не достаточно, и если он не хочет навредить ей, то должен остановиться, однако это было слишком сложно: разум подсовывал прекрасные картины его звериной страсти, в которой он сжимает её полной силой, разрывает. Ломает. Заставив себя оторваться от неё, он спешно оделся и бросил Диту на поляне, уверенный, что она и без слов его поймёт.

От возбуждения тело горело. Ему требовалась разрядка, и юноша ненадолго остановился, приводя в порядок мысли. Можно было бы просто потратить кровь на дисциплины и успокоиться, но Бэн слишком жаден был до вите и не собирался растрачиваться в пустую.

Бэн добрался до Силь и, запрыгнув в седло, помчался за запад. Вечерело, и до Груневальда он доберётся как раз после заката. Виктория поможет ему расслабиться. На женщину можно вылить всю страсть и безумие зверя. Пусть даже вампирша не выдержит и сдохнет. Ему не было до неё дела.

Остановившись в парке у дома Грейсов, Бэн соскочил с коня и небольшими перебежками поспешил к заднему входу. Но у двери он замер. Словно в нерешительности, он стоял у колокольчика и отгонял наваждение.

Бэн не хотел Вики. Не хотел совсем. Можно было закрыть глаза, смыть её образ и думать о Дите, но всё это было бессмысленно, потому что его тело при единой мысли о Бруджа потеряло всякое желание. Вся его страсть и желание устремились к принцессе, ему нужна была лишь она.

Привязанность.

Это бесполезное, безнадёжное чувство, когда тебе хочется просто быть с кем-то. И не важно, что вы будете вместе делать, не необязательно даже делать что-то. Когда Дита рядом играет, шумит, болтает, суетиться и мусорит, когда Дита с ним, жизнь изменяется. Обретая покой, можно забыть о вечности. О страданиях и смерти. Можно любить и быть любимым. Бэн хотел быть любимым. Всегда. Даже когда его любили ненужные, бесполезные женщины. С ними было теплее. Вики была ему не нужна, но его грели чувства мёртвой вампирши. Может, и ненастоящие, но если она сама так чувствовала, то её любовь можно было впитывать, забирать.

Но от Диты принимать этого не хотелось, хотелось большего. Бэн убил бы её с радостью, изрезал на мелкие части, выпотрошил и заполз бы в костюм из кожи, из смеха, эмоций девушки. Ему хотелось этого каждый раз, как он притрагивался к ней. Когда он занимался с ней любовью, он мечтал втолкнутся в Диту и слиться с ней.

Но такие чувства для него были недопустимы.

Вернувшись к своей кобылке, Бэн медленно направил животное к городу.

У него есть дела поважнее, чем упиваться страстью к красотке.