Чтение онлайн

Девушка у стойки выдала мне ключ, и я отпер дверь вошел, стараясь выглядеть спокойнее. Она сидела на кровати, когда я вошел, обижено посмотрела в мою сторону, и снова отвернулась. Мне стало очень больно и обидно.

Я протянул ключ ей.

— Вот, держи, всем будет лучше, если ты сама будешь запирать ее, когда тебе удобно.

— Толку запирать, если любой сможет открыть с дугой стороны.

— Ну не любой же, — я подсел к ней рядом, тут же почувствовав возбуждение от ее близости.

— Ты думаешь, кто-то посмеет не дать ключ Ромео?

— Уверен, он тебя больше не обидит, — я пытался ее успокоить и просто помириться, чувствуя свою вину во вчерашних событиях.

— Не он, так другие, — чуть слышно сказал она, и потянулась ко мне, обнимая и прижимая себе. Она быстро начала снимать с меня камзол и расстегивать ремень, и я забыл о ее словах. Я хотел ее, но меня тревожили вчерашний побег и ожидание Катерины.

— У нас немного времени, — попытался я остановить Диту.

— Много и не надо, — прошептала она и, сдернув мои штаны, схватилась за мой член. Я расслабился, предоставив ей всю инициативу, и она стала ласкать меня языком и руками, заставляя меня забыть обо всех тревогах. У нас было мало времени, но я не хотел останавливаться. Посматривая на часы, я продолжал ласкаться с ней, не в силах отпустить, оставить Диту. Она легко довела меня до пика, и я усадел ее на себя, желая продолжить. Но девушка сама обняла меня, прижав к себе сильно, не позволяя мне больше двигаться. Наше время истекло намного быстрее, чем я ожидал. Я отнял ее от себя, и она сразу поднялась и начала одеваться. На секунду мне показалась, что она всхлипнула. Когда она все же повернулась ко мне, она улыбалась и выглядела весьма довольной.

Я все же заставил себя спросить об этом: — Ты плакала, Дита? — Я положил руки ей на плечо, не позволяя отвернуться от меня. Дита редко раскрывалась, не говорила мне о своих тревогах и печалях. Хотя мне казалось, что я был с ней достаточно открытым. Такая скрытость меня пугала. Но возможно я просто был плохим слушателем.

— Нет, я очень рада, что ты все же решил заняться со мной люблвью, я боялась, ты меня больше не захочешь, — она соврала, я не знаю в чем именно, но я четко это видел. Впрочем, любое признание ее чувств ко мне были мне приятны. Даже такие неуклюжие.

Мы оделись и вышли. Вдвоем. Она закрыла свою дверь под пристальными взглядами гулей, и отдала ключ одной из официанток. В более ярком свете общей залы я разглядел ее синяки, шрамы пропали, а припухлости и посинения почти рассосались с необычайной, даже для гуля, скоростью. Я чувствовал, как сверлит мою спину Ромео, следя, как мы выходим во двор. Я знал, мне придется не раз серьезно поговорить с ним, чтобы вдолбить в его тупую башку, что я о нем думаю, и как ему следует себя вести.

Добравшись до Шарлоттенбурга, я взволновался. Я не видел Катерину со вчерашней ночи, будет ли она сердиться, так же как и Вильгельм, что она скажет мне, как поведет себя Дита. Я знал, что хозяйка готовит себя к приезду любимой еды, пропуская обычную трапезу, и сегодня она наверно очень голодна, не смотря на кровь Вильгельма. Еженощно Катерина тратила огромное количество крови, будучи всегда готовой к нападению или атаке.

Я привел девушку в комнату, и Катерина, вскочив, подошла к ней, вампирша явно показывала свое нетерпение, но потратила несколько секунд, чтобы погладить и потрепать принцессу за щеку.

— Не оставляй меня больше без еды, — строго сказал госпожа.

— Мальчишки меня обижали, пришлось преподать им урок, — сурово ответила Дита, и Катерина, усмехнувшись, принялась ее пить. Дверь в комнату отварилась, и я дернулся, готовый защищать свою хозяйку. Это был Анжело. Поглядывая на Катерину с жадностью пьющую, и Диту с непередаваемым блаженством на лице, он шепотом сообщил, что Вильгельм желает меня видеть. Не смея нарушить приказ Катерины и Петра, я остался в комнате, наблюдая за ними, пока Катрина не оторвалась от шеи Диты. Зализав ее рану, и слизав с ее спины и груди, оброненные капельки хозяйка снова погладила смертную по щеке и ушла. Я вышел за госпожой следом, желая услышать ее голос, с радостью приняв бы даже ее наказание, по поводу вчерашнего. Но Катерина не сказав ни слова, растворилась в ночи. Мне пришлось идти к Вильгельму. Тот расхаживал по зале, явно нервничая. Когда я вошел, он лишь мельком бросил на меня взгляд и, смотря куда-то в сторону, сообщил:

— Тремеры готовы провести свой ритуал. Я не знаю что именно, но это поможет удержать Диту, ты должен отвести ее в Австрию. Проследить, чтобы все обошлось без эксцессов. Выезжаете сейчас. Карета готова.

— Сэр, позвольте мне возразить. Я должен предупредить свою госпожу, собрать вещи и еду в дорогу, дайте мне еще одну ночь, — очень вежливо и низко склонив голову, сказал я.

— Катерина согласилась, еда собрана, вас будет сопровождать двое телохранителей и двое слуг. Вас ждут незамедлительно, так что никаких остановок в пути. Надеюсь через десять дней, вы будете вновь в Берлине.

Мне больше нечего было возразить, лишь поругав себя, что не попрощался с хозяйкой и не поговорил с ней, я низко поклонился, собираясь выйти. Но Вильгельм подозвал меня к себе, надкусив кисть, он протянул мне ее, жертвуя своей крови. Я встал перед ним на колени и с благодарностью принял дар. Потом поднялся и пошел сообщить новость Дите.

Но Анжело ее уже обрадовал, выволок во двор и засунул в карету. Я, молча сжав зубы, наблюдал ее бесполезные сопротивления и ругань в сторону Анжело. Нас сопровождали гули Каспара: Райнер и Патрик. Оба молодые, не слишком опытные бойцы. Толку от них будет мало. Прислуга сидела на подножках. Мальчишка, вероятно с кухни, и кучер. Оставив пару поручений Анжело касательно Ангелины и Катерины, я запрыгнул в карету.

Дита сразу бросилась мне на шею, она дрожала и явно была напугана. Осмотревшись, я отметил взглядом пару одеял, теплую мужскую одежду и ящик с провизией и оружием. Стукнув по стенке, я дал понять, что кучер может трогаться.

— Куда меня отправляют, — Дита сжимала меня очень сильно, — пожалуйста, не дай им меня убить.

Меня удивил ее страх смерти. Мне казалось, ей четко дали понять ее ценность.

— Никто не собирается тебя убивать, — похлопал я ее по плечу.

— Карл, чертов Тремер, он хочет убить меня и сделать вампиром.

Да, теперь я вспомнил. Прошло почти три года, с тех пор, как он был тут в прошлый раз. И ритуал, о котором сказал Вильгельм, вполне мог быть ритуалом «Становления». Я не хотел ее ложно обнадеживать и промолчал. В глубине души я понял, что она была права, через пять дней мы прибудем в Вену вдвоем, но возвращаться мне придется одному. От этого мне стало очень грустно. Я невероятно к ней привязался, а став вампиром она измениться, и я потеряю ее навсегда. Эта мысль грызла меня до утра, пока она мирно спала у меня на коленях. Мы не останавливались для того чтобы подкрепиться, мальчишка изредка заглядывал, чтобы делать нам еду и выносить ночной горшок. К следующей ночи я порядочно утомился от безделья. Дита молчала, и это угнетало меня все сильнее. К середине ночи она сдалась, девушка не умела быть серьезной слишком долго, наконец, поев, Дита решила вновь лечь поспать. И волей неволей разговорилась со мной, посмеиваясь над сопровождающими гулями, которым было значительнее тяжелее передвигаться, не имея возможности прилечь, посмеялась надо моей угрюмой миной. А потом сев ко мне на колени стала целоваться со мной, заставляя проснуться мои чувства. Оставшиеся три дня и ночи мы не отлипали друг от друга, занимаясь любовью, как в последний раз. Мальчишка стеснительно стучался в дверь, слыша нескончаемые стоны наслаждения. А Дита смеялась над ним в голос, заразительно и звонко, смущая даже меня. Она была живая, очень живая, и мысль о том, что очень скоро, ее горячая мокрая от пота кожа окаменеет и превратится в белый мрамор, сдавливало мое сердце.

Вечером пятого дня к нам бесцеремонно заглянул Патрик, предупреждая, что мы въезжаем в город. Я попытался прикрыть Диту, но та, дернув занавеску, вернулась ко мне и, сказав «наплевать», продолжила ласкать меня. Лишь когда мы остановились, мне удалось успокоить ее. Эти три дня сильно утомили меня. Не хотелось в этом признаваться, но у меня больше не было сил на нее. Нам позволили спокойно одеться и привести себя в порядок. Я ждал, пока Дита расчесывала свои шикарные темно-каштановые волосы. Она не торопилась. И в ее глазах вновь появился тревога и страх. Мне тоже не хотелось вести ее туда, хотя прощание было прекрасным, мысль о том, что я потеряю лучшую и единственную любовницу в своей вечной жизни сильно меня расстраивала.