Чтение онлайн

Но были и храбрые женщины, например, Лала из Кашмира. Встреть ее Махавира, он не изложил бы подобный принцип. Лала из Кашмира была такой же, как и Махавира; если вы спросите кашмирца о ней, он скажет: «Нам в Кашмире известны только два имени: Аллах и Лала; только два имени». Лала жила обнаженной, и весь Кашмир боготворил ее. В ее наготе люди впервые узрели необычайную красоту и невинность. Она излучала невинность и детскую радость. Знай ее Махавира, он избежал бы обвинений в том, что утверждал, будто освобождение невозможно в женской инкарнации. Но не Махавира ответствен за это; вина лежит на окружавших его женщинах. Глядя на них, он сказал «Как женщина может отбросить привязанность к телу, если ее привязанность к одежде столь сильна? Отождествление с внешней одеждой настолько сильно в женщинах, что невозможно ожидать, чтобы они отбросили отождествление с одеждой внутренней, которая есть тело».

Я не прошу вас срывать одежды, но, если кто-то поступает так, нет причин для запрета. Если даже в медитационном лагере мы не позволим себе хоть немного свободы, то где же еще нам искать ее? Медитационный лагерь предназначен для ищущих, а не для зрителей. Пока человек не мешает другим, он полностью свободен. Если кто-то посягает на вашу свободу, то у вас есть причина жаловаться. Если раздетый человек ударил вас, причинил боль, тогда есть основания остудить его пыл Но до тех пор, пока он занимается собой, никого не вмешивая в свои дела, вы не имеете права предъявлять претензии.

Просто удивительно, сколь мелко то, что мы принимаем за помехи для медитации. Если кто-то наг, то медитация многих идет насмарку. Не стоит сохранять увечную, слабую, ничтожную медитацию. Грош ей цена. Вы в состоянии медитировать, только если все одеты и ведут себя прилично, но такое невозможно. Садхана, или духовный поиск, требует огромного мужества. Здесь нам предстоит открыть себя слой за слоем подобно тому, как мы чистим луковицу. В глубоком смысле садхана сталкивает нас с внутренней наготой. Не обязательно срывать одежды, но иногда для человека возникает такая ситуация, когда сделать это просто необходимо. Не забывайте, однако, что со стороны невозможно судить о подобной ситуации; вы не имеете права судить и обсуждать ее. Как вас касается эта проблема? И откуда вам знать, что происходит на самом деле? Неужели вы думаете, что люди, изгнавшие Махавиру из своих селений, поголовно все были злыми? Нет, они для своего времени были столь же цивилизованны и культурны, как и вы, но, подобно вам, считали, что раз он наг, то ему среди них не место.

Ужасно, что мы постоянно повторяем одни и те же ошибки. Человек, встретившийся мне на улице, с сочувствием сказал, что мне следует запретить людям обнажаться, иначе посещающих наши медитации в Бомбее станет значительно меньше. Ну и ладно; пусть даже никто не придет! Нет необходимости, чтобы на медитации приходили случайные люди. Мне безразлично — пусть придет только один человек. Тот же самый встретившийся мне сказал, что женщины вообще уйдут. Пусть уходят, Но если они все же решат остаться, то сделают это на моих условиях. Если медитации будут проходить так, как этого хочется вам, то этим лучше вообще не заниматься. Я стану абсолютно для вас бесполезным.

Медитации будут проходить на моих условиях. Я пришел не для вас, и я не могу руководить согласно вашим желаниям. Вы не можете указывать мне. Гуру, Мастер, тот, кого больше нет, становится популярным уже после своей смерти по той простой причине, что вы можете манипулировать им по своему желанию, а он не в состоянии возразить. Но если Мастер жив, он непременно представляет для вас опасность. Вот почему живых Мастеров избивают, а Махавире поклоняются. Это так естественно. Усопшим Мастерам молятся по всему миру. Живой Мастер доставляет много хлопот, ведь его невозможно втиснуть в привычные рамки и контролировать.

В моих глазах лишь причина вашего прихода имеет ценность. А кто приходит или не приходит — это от меня не зависит. Я хочу, чтобы находящиеся здесь приходили с полным пониманием, почему и зачем они пришли.

?

Объясни, пожалуйста, что такое сахаджа йога — йога естественности и спонтанности ?

Сахаджа-йога — самая трудная из йог, потому что нет ничего труднее, чем быть сахаджа — без усилий, естественным и спонтанным, «Сахаджа» означает позволять происходить тому, что происходит, не сопротивляться. Человек обнажился; это поступок естественный. Но, как видим, в действительности получилось не так. Быть сахаджа — значит течь как вода или воздух, не позволяя интеллекту вмешиваться в то, что происходит.

Как только вмешивается интеллект, мы перестаем быть сахаджа становясь неестественными. Выбирая решать, чему быть, а чему не быть, мы моментально становимся ненатуральными. Но, принимая происходящее таким, каково оно есть, мы возвращаемся к естественности.

Первое, что нужно понять, — сахджа-йога самая трудная из йог. Мнение, что Сахаджа-йога — легкий способ постижения садханы, или духовного учения, абсолютно не верно. Люди цитируют Кабира: «Садхо, Сахадж самадхи бхолш» — О, ищущий, естественный экстаз лучше всего. Конечно, это лучше всего, но и труднее всего. Для человека нет ничего труднее, чем быть естественным. Человек стал таким неестественным, он так далеко ушел от природы, что теперь ему гораздо легче быть ненатуральным и очень трудно вернуться к своим истокам.

В связи с этим важно понять некоторые вещи, ведь и то, чему я учу, по существу, является сахаджа-йогой.

Навязывать жизни свои доктрины и догмы — значит извращать жизнь. Но все мы поступаем именно так; сами ограничиваем себя концепциями и представлениями. Кто-то насильствен, но пытается быть ненасильственным. Кто-то гневается, но старается казаться спокойным. Кто-то жесток, но пытается представить себя добрым. Вор пытается быть щедрым, а грешник — святым. Все мы поступаем подобным образом, постоянно навязывая себе то, что нам не свойственно на самом деле. Но в итоге — каков результат?

Мы проигрываем не только тогда, когда попытка не удается, но даже в случае удачи. Ибо, как ни старайся, вор все равно не щедр; конечно, он может заниматься благотворительностью, но тогда пребывает в иллюзии собственной щедрости; воровской ум всегда найдет способ украсть даже посредством благотворительности

Как-то пророк Экнат решил отправиться в паломничество. Один местный воришка пожелал сопровождать пилигрима, объяснив это тем, что много грешил и теперь хочет очиститься в священных водах Ганга. Экнат сказал: «Я не возражаю, потому что все, кто отправляется в путь со мной, в той или иной степени воры. Но они возражают против твоего присутствия, боясь, что ты можешь украсть их вещи. Поэтому я могу взять тебя с собой, если ты твердо пообещаешь, что во время паломничества не станешь воровать». Воришка поклялся в этом.

И вот воришка присоединился к пилигримам, среди которых каждый был вором. Это были воры разного сорта — не все воры одинаковы, — и все они отправились в путь.

Чем дальше, тем больше наш воришка чувствовал себя не слишком уютно. Старая привычка к воровству и данная Экнату клятва ставили его в крайне затруднительное положение. Днем он еще держался, ночами же ему приходилось особенно трудно. Когда остальные спали, воришка ворочался с боку на бок, потому что это было его обычное «рабочее» время промышлять. Так он промучился пару дней, а на третий сказал себе: «Это долгое паломничество доконает меня. Сколько еще я смогу продержаться? К тому же я разучусь своему мастерству. Что я тогда стану делать по возвращении из святых мест, ведь паломничество не продлится вечно?»

Итак, на третью ночь начались проблемы, но в некотором роде благопристойные. Он стал воровать, но совершенно по-новому — беря вещи из котомки одного паломника и вкладывая их другому; себе он ничего не брал.

На следующее утро паломники были в недоумении. Каждый из них недосчитывался какой-то вещицы, которая затем обнаруживалась у другого. Паломников было более полусотни, поэтому отыскать вещи оказалось достаточно трудно. В лагере царило смятение, никто не мог понять, в чем дело. Вещи не исчезли; но все они поменяли хозяев. Экнат же, подумав, что это, должно быть, дело рук воришки-пилигрима, решил покараулить ночью. Около полуночи воришка встал и начал перекладывать вещи. Экнат тихо пробрался к нему и спросил: «Что ты делаешь?» Тот ответил: «Я поклялся не красть и держу слово. Я не краду вещи, а только меняю их местами, Я не беру себе ничего, следовательно, не нарушаю клятвы».