Чтение онлайн

Я снова медленно проезжал скучные улицы маленького городка точно так же, как перед той аварией, которая отправила меня в Сомнию. Это было чистой воды дежавю, но я был уверен, что я вернулся снова в тот самый вечер. И совсем скоро через несколько сотен метров я увижу девушку, которая будет очень похожа на Киру, но это будет не она, а моя влюбленная фантазия. Да и мысли о любви в данный момент совсем не складывались. Скверное состояние принуждало думать только о последних событиях. Конечно, сейчас я был зол на Александра, на его непонимание, на его, пусть не совсем обидные, но все же неприятные для меня оскорбления.

Остановив машину около обочины, я покинул ее, решая для себя, что лучше будет разбавить мрачное состояние бодрящей прогулкой на свежем воздухе приятного зимнего вечера. Вечер был действительно удачным: прекрасная тихая погода, беззаботно падающие хлопья снега своей плавностью отвлекали мороз от привычного для этого времени года дела, и поэтому, любуясь их прекрасным вальсом, он то ли забылся, то ли нарочно решил умерить свой холодный нрав. Улицу можно было назвать вполне оживленной, народ выполз из своих бетонных нор и наслаждался дивной погодой. Я не спеша шел по желто-оранжевому от уличных фонарей тротуару среди медленно прогуливающихся влюбленных пар, небольших кучек друзей, попадались умеренно шумные компании, отдыхающие на скамейках, стоящих вдоль улицы, кто-то, так же как и я, разгуливал в одиночестве.

У всех у них были свои заботы, радости, душевные переживания, проблемы, но ни у одного, я готов поклясться, ни у одного из них нет заморочек со спасением целого мира. Немногие из нас могут похвастаться своим желанием вступить в ряды доблестной армии и стать защитником Родины, некоторые бы вовсе отказались защищать ее в случае угрозы, а здесь чужой, можно сказать, никому незнакомый мир. Какому человеку захочется лезть в эту заварушку? Стал бы рядовой гражданин своей страны вытаскивать из задницы меч войны другого государства? Не знаю.... А я? Тоже не знаю. Или, может просто, не хочу знать? Пытаюсь отстранить себя от тяжести этого ответа. Следовательно, Александр прав, называя меня трусом. Но разве неуверенность в себе и нежелание быть частью чужой для меня армии это трусость? Сейчас я не мог дать ответа на этот вопрос.

Размышляя, я не заметил, как дошел до того места, в котором я видел девушку, похожую на Киру. Здесь и вправду стояла девушка, мечтательно смотревшая на проезжающие машины. Она была точно такого же роста, как и Кира, из-под шапки виднелись короткие черные волосы, сбоку ее лицо своими очертаниями невероятно сильно совпадали с чертами лица моей возлюбленной. Сейчас я был готов отдать жизнь за уверенность, что это была она. Но я никак не мог понять, почему же во мне, как прежде, не просыпалось то будоражащее чувство, тот огонек счастья, которые я испытывал при одной только мысли о ней. Я стоял и тупо смотрел на неё, вместо того, чтобы подойти к ней и сдернуть вуаль неопределенности. "Это она" - говорил я себе, - "Это она. Подойди к ней и твои страдания закончатся. И тебе уже будет наплевать и на того Александра, и на Сомнию, и на эту злосчастную войну". Всеми мыслями я хотел это сделать, но ноги предательски не слушались меня, они упрямо стояли на месте, словно примороженные к снегу. "Крикнуть! Точно, нужно просто окрикнуть ее!" - сообразил я. Но язык обмяк и не поддавался моим усилиям произнести хоть какой-то звук. Что же это со мной? Изо всех сил я пытался сделать хоть что-то, но все было напрасно, как я не старался, ничего не выходило. Я готов был разрыдаться, разорвать от злости всех прохожих, готов был продать душу самому дьяволу, лишь бы сдвинуть себя с места. Поняв, что все мои старания тщетны, а гнев бессмыслен, мне оставалось лишь сдаться. Возможно, это знак, возможно, нам просто-напросто не суждено быть вместе, и судьба предупреждает меня об этом. Я набрал полные легкие морозного воздуха, обратив лицо к плачущему снегом небу, задержал дыхание и резко выдохнул, выпуская всю боль и злость, отчего меня пошатнуло, и я сделал шаг вперед. Вот чудо. Мое тело было свободно от загадочных оков! А всего-то было нужно - облегчить свои страдания обычным вздохом. И вот, когда я свободен, оставалось сделать всего несколько шагов к своему счастью. Но я, почему-то, по-прежнему стоял на месте. Нет, не потому, что я не мог совладать со своим телом. Наоборот, оно было готово броситься к своему долгожданному счастью. Просто что-то внутри меня изменилось, а что я не понимал. Желание быть с любимой девушкой никуда не исчезло, я по-прежнему хотел быть с ней, хотел этого больше всего в жизни, но какое-то чувство, не мое, не родное, паразитически не позволяло мне этого сделать. Обняв Киру взглядом, возможно в последний раз, я развернулся и насколько возможно быстрым шагом направился к своей машине.

На следующее утро я попрощался с бабушкой и отправился обратно в Екатеринбург, где провел пять дней в полном одиночестве и в полном безделии у себя в квартире. Мне совершенно никого не хотелось видеть. Иногда по вечерам я выходил на небольшую прогулку или забирался на крышу дома, разглядывая горящий мерцающими огнями город, и размышлял о последних событиях и о будущих планах. С утра до вечера в моей голове только и крутилось, что стычка с Александром и мой побег от Киры. Эти две мысли насели на меня, как пингвин на яйцо. Я проклинал себя за то, что не сделал, и за то, что могу сделать, но бездействую. В то же самое время, я тешил свое самолюбие разными оправданиями. Что мне помешало согласиться с Александром и принять флаг войны, возглавив армию спасения, что мне мешает думать, что я смогу с этим справиться? Но параллельно тянулась обратная нить мышления: для чего я должен все это принимать и почему меня должны считать трусом за то, что я, в принципе, не обязан делать? Затем все это растворялось в мыслях о Кире, о том, почему же все-таки я так нелепо упустил свое счастье? Должен ли я был так поступать? Целыми днями, часами напролет я искал ответы на эти вопросы, взвешивал все за и против, делал какие-то выводы, но ни к чему определенному придти не мог.

К субботе мякоть в мое голове окостенела, груз тяжелой депрессии снизился до отметки "ноль" и я решил развеяться так, как это делают здоровые люди, позвонив Андрею и договорившись с ним вечером о встрече в "Пантере". Я появился в клубе задолго до назначенной встречи, домашняя обстановка и так уже осточертела, уж лучше посидеть в приятной обстановке за кружечкой пива под мелодии мягкого лаунжа. В преддверии зажигательно-отвязной вечеринки здесь всегда играла более спокойная, более интеллектуальная музыка, а уж потом, когда будничный день оставит свой пост, клуб зажигается огнями бурных ритмов, растворяя посетителей в эйфории страстей.

С некоторым опозданием от назначенного времени встречи Андрей протянул мне руку в приветствии, я, поднявшись с полукруглого дивана, ответил ему рукопожатием, обняв его по-дружески.

– Рад тебя видеть, брат.
– Сказал он, присаживаясь с кружкой пива в руках.
– Как неделя отдыха? Как-то хреновенько выглядишь.

– Да уж, отпуск не задался с первых дней. Столько всего произошло за эту неделю.
– Пожаловался я, смакуя янтарный напиток.

– Проблемы в семье или на личном фронте?

– И там и там.

Он понимающе покачал головой, а я, вздохнув и улыбнувшись, продолжил.

– Не поверишь. Встретил Киру.

– Да ладно!
– Удивился он.
– Где?

– В Качканаре.

– Ну и.... Ты ей признался? Как она отреагировала?

Я помотал головой, Андрей нахмурил брови, поднося зажжённую зажигалку ко рту, из которого уже торчала черная сигарета. Сделав серию затяжек, он прищурился от едкого дыма и своим видом показал, что готов слушать дальше.

– Я не подошел к ней. Она стояла у дороги, а я шел сзади. Остановился в пару метрах от нее. Постоял несколько минут, смотря на ее спину. Так и не осмелившись подойти, развернулся и убежал, словно мальчишка.

– Ты гонишь! Твои приколы сейчас не соответствуют твоему нынешнему состоянию. Так что не надо накалывать папу Карло.

Я молча помотал головой, принуждая поверить мне. Андрей еще больше прежнего нахмурил брови, пытаясь пронзить меня взглядом в попытках прочесть мои истинные мысли.

– Ты серьезно?

Сморщив нос и закрыв один глаз, я опустил голову, еще раз утверждая сказанное мной.

– Ну, ты "тюльпан"!
– Протянул, презрительно шутя, он.
– Ты в последнее время совсем не свой стал. Ты точно - Макс?
– Андрей слегка постучал мне в лоб, словно в дверь.
– Ааа!? С каких пор ты стал бояться девушек?

– Да нет, здесь не то. Я не то чтобы испугался. Не знаю, как это объяснить, потому что я сам себя, если честно, до сих пор не могу понять, во мне что-то изменилось в тот момент, будто я что-то осознал, какую-то тайну, суть.... В общем-то, что заставило меня так поступить. И это "то" внутри меня знало, что это самый верный шаг, что никакого другого больше не может быть, и я, доверившись этому чувству, ушел от этой встречи.

– Судьба?

– Я не верю в судьбу. Мы хозяева своей жизни, мы выбираем свою судьбу, а не она нас. По крайней мере, я стараюсь убежденно придерживаться этому мнению.

– Согласен. Но только тогда, когда мы в силах это сделать, когда нам позволяют средства и желания, а так бывает не всегда.

Задумавшись, я покачал головой.

– Тоже верно. И все же, в моем случае виновата не судьба. Второе я, интуиция, но точно не судьба. Поскольку возможность и желание было, хоть отбавляй.