Чтение онлайн

Позднее Карл V велел пристроить к воротам ещё четыре башни, и за стеной города выросла маленькая крепость, которая с тех пор ни разу не перестраивалась.

Забавно, что во время английской оккупации Парижа гарнизоном Бастилии командовал прославленный Шекспиром обжора и шутник сэр Джон Фальстаф.

Наконец Людовик XI (см. роман В. Скотта "Квентин Дорвард"), покончивший со Столетней войной и объединивший Францию не оружием, а пером дипломата, превратил Бастилию в государственную тюрьму. Одним из первых узников стал прево Хью Обрио, тот самый, который достраивал Бастилию. Затем тут побывали Жак Арманьякский, Великий Коннетабль Луи Люксембургский, а во время религиозных войн — множество аристократов-гугенотов.

В 1601 году комендантом Бастилии стал знаменитый герцог Сюлли, Максимилиан де Бетюн, он же — всесильный министр "всех дел" при Генрихе IV.

Вскоре крепость потеряла всякое военное значение — при Людовике XIII войны, неизменно возглавляемые кардиналом Ришелье, велись поближе к испанской границе. В это время в Бастилии бывало политических узников сразу человек по сорок. Правда, сидели они в среднем по полугоду, да ещё могли в камерах (скорее квартирах) принимать гостей и задавать пиры… Но не все, конечно. Господин Бонасье, к примеру, не мог бы…

Этого преимущества не получил и знаменитый Фуке, бывший министр финансов, а затем один из вождей Фронды (см. "Двадцать лет спустя" А. Дюма). Его сторожили д'Артаньян и ещё один мушкетёр из семьи герцогов Роан, который в свою очередь угодил в камеру за намерение сдать фрондёрам городок Кильбёф в Нормандии. Вот у этого-то Роана и был слуга, которого одна из многочисленных легенд превратила в знаменитую Железную Маску. На самом деле этот слуга-авантюрист носил маску бархатную.

Впрочем, по поводу Железной Маски есть и другие свидетельства, противоречащие легенде о слуге. Вот как писал об этом один из придворных короля: "18 сентября 1698 года комендант Сен-Мар доставил в Бастилию человека в бархатной маске. Имя его неизвестно. А записано было в тюремной книге только, что привезён он с острова Сент-Маргарит. Через пять лет узник умер".

Что же касается легенды о том, что Железная Маска ни более ни менее, как близнец "Короля-Солнца", то этот вариант оставим на совести первого, кто писал об этом, а именно Вольтера. Он же, видимо, придумал и то, что маска была железной. Вслед за Вольтером эту версию изложил Александр Дюма. Как иронизировал один из критиков: "Дюма надел на лицо своему таинственному герою пояс невинности, который в раннем средневековье и верно бывал железным, но надевался совсем на иное место…"

В 1717 году в Бастилию угодил молодой Вольтер. Причём дважды. На три месяца, а потом ещё на трое суток (см. главу о набережной Вольтера). Но не все отделывались такими сроками. Знаменитый маг и авантюрист граф Калиостро просидел два года, аббат Морель — семь лет, Маркиз де Сад (от имени которого произошло понятие садизм) после трех лет Бастилии был отправлен в сумасшедший дом…

Вообще в Бастилию король мог отправить кого угодно — достаточно было королевской записки: "Принять такого-то (имярек)."

В 1784 году Людовиком XVI было почти принято решение о том, что крепость надо разобрать, но сделать этого так и не успели.

А неполных пять лет спустя, 14 июля 1789 года, революционная толпа (около восьмисот человек), разграбив Арсенал, взяла Бастилию приступом. При этом погибла десятая часть штурмовавших, и столько же было ранено. Что касается защитников монархии, то из 32 швейцарских стрелков и 80 инвалидов, составлявших охрану тюрьмы, погиб один инвалид. Комендант Де Лоне сдал крепость восставшим, но это не спасло ни его, ни инвалидов охраны — почти все они были убиты. Узников же "кровавого режима Людовиков" оказалось семеро: один политический (аристократ, просидевший к тому времени 30 лет), четыре фальшивомонетчика и один кровосмеситель (их тут же заперли снова), один сумасшедший — маркиз де Сад, в тот же вечер отправленный в дом для умалишённых, и трое неизвестных, которые были торжественно отпущены на свободу, как жертвы монархии.

Что же касается короля Людовика XVI, то он, как известно, вернувшись с охоты в Версальский дворец, записал в свой дневник под датой 14 июля исторические слова: "Сегодня — ничего".

В 1790 г. якобинцы в Конвенте настояли на разрушении крепости, как символа самодержавия. 800 рабочих, которым платили по 15 су в день (хлеб стоил в те дни 10 су за фунт!), разбирали крепость три месяца.

Во время разборки крепости под маленьким цветником, в который выходила дверь комендантской квартиры, на глубине примерно двух этажей был открыт коридор и секретная камера, где найдены были четыре скелета. Их похоронили на кладбище Сен-Поль.

Известный жулик, называвший себя "патриот Паллуа" (под этим именем он так и остался в истории), сумел выгодно распродать камни и год спустя устроил на площади пышное народное гулянье, потратив на него незначительную часть присвоенной суммы. Посреди площади он воздвиг плакат: "Здесь танцуют!"

И с той поры так и танцуют тут каждый год. 14 июля — один из самых многолюдных парижских праздников.

Вот один из самых популярных французских бардов годов, Жак Брель;

В самом первом круге вальса

Я один и ты одна,

В самом первом круге вальса

Лишь улыбка мне дана.

А Париж, не зная меры,

В ночь оркестрами трубя,

А Париж, не зная меры,

Что-то шепчет про тебя…

Итак история площади Бастилии продолжается без самой Бастилии.

По этому поводу в 1966 году историк Жак Илларэ писал: "Остаётся только пожалеть о знаменитой крепости, так бессмысленно разобранной, ибо и парижане могли иметь достопримечательность не худшую, чем лондонский Тауэр. Это был бы всемирно известный памятник истории…Но тут вам не Англия, которая "conservat omni"…

Осталась от крепости отметка на мостовой да название…

9 июня 1794 года на площадь перевезли гильотину, которая уже почти три года ездила по городу, задерживаясь по нескольку дней на каждой большой площади, чтобы все желающие могли посмотреть на казни. Тут она простояла всего три дня — это ведь был край города. За эти три дня сложили головы тут 73 "врага народа" (термин, введенный в революционный жаргон Маратом).

Стремясь скорее "отменить христианство", новые власти, зная что "свято место пусто не бывает", наспех соорудили некое подобие религии, смешав античное язычество, хоть как-то знакомое людям через модное в те годы искусство классицизма, с самыми разными осколками всевозможных верований. На площади начали срочно строить фонтан в виде гигантской статуи Изиды, у которой вода должна была течь из обеих грудей.

Почему Изида?

Как показала история, когда разрушительные тенденции овладевают обществом, то культ ли Верховного Существа, придуманный якобинцами, воскрешение ли Одина и Тора, предложенное министерством Геббельса, или смехотворные в своей серьёзности попытки крайних "патриотов" в России по следам "академика" Рыбакова оживить Перуна или Ярилу, известных в основном понаслышке, — всё годится, лишь бы внедрить свою религию, служащую своему государству.