Чтение онлайн

— Пап, ты чего? — осторожно поинтересовалась я.

— Ничего, дочка, сейчас выпущу пар, и всё наладится. Это всё мелочи, главное — что с твоим возвращением в мою жизнь вернулись краски, а наш семейный дом наполнится счастливыми моментами и жизнью, — привлёк меня к себе и поцеловал в макушку.

Через минуту, как и было приказано, в холле выстроились человек пятнадцать. Давешняя Анна, двое мужчин, несколько женщин разных возрастов в нарядах, как у Анны, и грузная пожилая женщина в заляпанном переднике. Последняя молча утирала слёзы, непонятно чем вызванные.

— Ну? Я жду объяснений! — голос отца разнёсся по всему холлу так, что некоторые из женщин вздрогнули.

— Г-господин Б-будимир, — заикаясь начала Анна, она жутко волновалась и постоянно теребила ткань платья, — мы, эт самое, не ожидали. Что Вы, да не один, это так неожиданно, — из этого сумбура было сложно что-то понять, но отец молча слушал эту женщину. — А мы не подготовились, Вы же не предупреждали.

— Я ещё и предупредить должен был, что возвращаюсь в собственный дом? Тебе не кажется, что ты забываешься? — процедил папа. Женщина опустила глаза и сжалась. Мне её даже жалко стало, но это чувство покинуло меня очень быстро, как только я услышала слова грузной женщины в передничке.

— Ня ожидала она, мярзавка! Устроила тут блуд и няпотребства! Ящё и платья Вярянейкины напялили, блудницы бясстыжия! Тьфу, смотреть противно! Признайся уж, что и вовся надеялась, что хозяин-то наш сгинул где-нябудь и не вярнётся боле.

— Заткнись, Лариска, кашеваришь у себя на кухне, вот и кашеварь, а в чужие дела не лезь, — зашипела на неё Анна.

— Лариса Петровна, Вы продолжайте, продолжайте, я послушаю, — подбодрил отец.

— Да что тут продолжать, — махнула она рукой. — Сами видятя, что они тут устроили. Ты, как дом-то родный покинул, они какоя-то время аки шелковыя ходиля, а потом как уразумели, что ты не воротишься, так успокоялися, уборку забросиля. Блуд устроиля. Так и божьего гнева не боятся, все Вярянейкины вещи-то растащили, сволочины. Ещё и комнаты гостевыя позанимали, хорошо хоть не хозяйския. Да как я ни ругалася, они отмахивались. Я жа и тябе, хозяин, писала, шоб воротился, да порядку навел, да только ты не воротился. А сейчас. Счастье-то какоя. Счастье, — всхлипнула она.

— Вот значит как, — воздух вокруг нас начал стремительно накаляться. Руки отца вспыхнули огнем. Народ ахнул и шарахнулся назад, подальше от обозлённого отца.

— Пап, спокойнее, магия, — тронула его за плечо.

Послышался глухой звук. Повернула голову к слугам. Лариса Петровна сидела на полу и во все глаза смотрела на меня. Как и остальные.

— Агния? — прошептала Лариса Петровна, — Агнюша, девочка, живая! — воскликнула она. — Счастье, счастье-то какое, хозяин, это же чудо. Это же праздник закатить надобно. Надо жа, живёхонька, девка-то наша.

— Живая, — улыбнулся папа. — В общем так, у вас у всех, кроме Ларисы Петровны есть час, чтобы собрать свои вещи и покинуть мой дом. Я повторяю, СВОИ вещи. Если у кого-то найду что-то прихваченное из дома, отправитесь к стражникам. Время пошло.

Крас в это время помогал подняться Ларисе Петровне. Она утирала слёзы и умильно поглядывала на меня.

— Лариса Петровна, завтра найму рабочих и буду набирать новый штат слуг. Будете за старшую. Вы, как оказалось, единственный честный человек, который служил мне.

— Да какой разговор. Только на мне же ещё и кухня. Помощницу мне бы. Одна не управлюсь.

— Будет Вам помощница.

Меньше чем через час все слуги спустились с вещами. Сумки у них были просто огромными, что, естественно, показалось странным. Поэтому, как бы некрасиво это ни выглядело, папа заставил всех вывернуть вещи. Не зря. Анна, один из мужчин и три девушки, несмотря на предупреждение, прихватили с собой какие-то украшения, наверное, мамины, одежду, у одной даже столовое серебро нашли. Остальные оказались более разумными и были отпущены с миром. За этими же воришками вскоре явилась стража. Папа сказал, что их ждет штраф и несколько лет работы на благо государства и общества.

— Пойдёмте, дети, здесь нам больше делать нечего. Завтра уже начнутся работы. А пока, Лиля, здесь недалеко могила Веренеи, твоей матери, если ты хочешь, — он замолчал.

— Хочу, конечно, хочу. Только у нас принято на могилки цветы приносить. А у меня нет их.

— Так, обождите, я сяйчас, — воскликнула Лариса Петровна и шустро убежала от нас. Мы все непонимающе переглянулись, но решили подождать. Женщина вернулась через несколько минут, в её руках был большой букет белых хризантем.

— Вот, — протянула букет мне, — Веренейка их любила. Замок-то забросили все, а я за её цвяточками в саду приглядовала.

— Спасибо, — улыбнулась доброй женщине.

Крас отказался идти с нами, сказав, что там он будет лишним, что мы должны побыть там семьёй. Без лишних глаз и свидетелей. Его увела с собой Лариса Петровна на чай. А мы с отцом отправились к матери. Идти пришлось не меньше часа. Ещё и в горку. Когда мы поднялись на холм, я сразу увидела место, куда мы направлялись.

У изголовья могилы была статуя — сидящая женщина с младенцем на руках. Рядом с ней росла красивая пушистая ёлка. Могилка была огорожена кованым забором и выкрашена в синий цвет. Рядом стояла лавочка, на которую мы и присели.

— Надо будет сменить статую, — улыбнулся папа, — ведь я тогда думал, что и ты погибла. Но судьба оказалась ко мне более благосклонна.

— Так странно, — тихим голос сказала я, — ёлка растёт прямо у могилки, а вокруг больше и деревьев-то нет.

— Это я посадил. Веренея леса любила, впрочем, как и все ведьмы. Да и синий цвет — её любимый.

Оглядела могилку. Она была ухоженной, видимо, папа следил за ней. Подошла к статуе и положила букет к её ногам. Провела рукой по её лицу и шепнула:

— Спасибо.

Вернувшись к отцу, задала вопрос, который мучил меня давно.

— Пап, как ты думаешь, почему мама не отправила меня сразу в твой дом, или сразу к тебе, почему к бабушке? Ведь я до последнего верила, что найду там тебя, а не бабушку и дедушку. Она так и сказала, что мне нужно найти то селение, чтобы найти тебя.

— Не знаю, Огонёчек, — обнял меня за плечи, — я думаю, что она всё правильно сделала. Ведь, подойди ты тогда ко мне, я бы не поверил. Обозлился бы и назвал самозванкой. Ведь ни связи, ни чего-то другого я не чувствовал. Решил бы, что ты либо издеваешься, либо решила нажиться на моих деньгах. И не поверил бы тебе, что это Веренея тебя послала. А так всё сложилось наилучшим образом, за исключением того, сколько тебе пришлось пройти и пережить. Мы помирились с Дариной и Виктором, у меня не возникло сомнений в том, что ты моя дочь. Правду говорят, что мёртвые знают больше живых, что они мудрее. А Веренея всегда была умницей.

— Пап, она прощения у тебя просила. Ведь она случайно закинула меня в другой мир. И винила себя в твоём горе.

— Дурёха она, я ни в чём её никогда не винил. Только любил и продолжаю любить.

— Пап, я понимаю, что тебе сложно говорить о том времени сейчас, но ты ведь расскажешь мне, что произошло? Не сейчас, когда-нибудь?

Он повернулся и посмотрел на меня грустными глазами.

— Расскажу. Когда-нибудь. Может, когда-нибудь наступит время, и я смогу говорить об этом спокойно. Не сейчас, — он помолчал некоторое время, — Лиля, я понимаю, что к этому имени ты привыкла и менять его не будешь, но… — он замолчал, набрал побольше воздуха в грудь и выпалил на одном дыхании, — я бы хотел, чтобы ты носила мою фамилию. Пусть пару недель или месяц, или сколько там пройдёт времени до свадьбы с Красом, но чтобы ты носила имя рода.