Чтение онлайн

Приказ Форстера, который гласил: «Порядок и законность должны быть восстановлены, чего бы это ни стоило», был выполнен с беспощадной точностью.

Однако эта расправа не сломила воли африканцев. Они продолжают свою справедливую борьбу за свободу, человеческое достоинство и независимость.

Расизм, колониализм и апартеид не могут сохраняться до скончания веков. В странах африканского юга ощущается приближение бури.

Мистер Ван Хёвен сердился: самолет, на котором он летел из Амстердама в Лондон, немного запоздал. А ведь в 11 часов он намеревался быть в Сити. До назначенной встречи оставалось 20 минут. Таможенники его хорошо знали и не стали задерживать. Хёвен торопливо прошел через зал к стоянке такси. «К штаб-квартире Оппенгеймера, что у собора святого Павла», — бросил он водителю и откинулся на спинку сиденья.

Каждый месяц — поездка в Лондон. Это утомительно, но что ему остается делать? Только так он может быть уверен, что купит драгоценные камни. Он должен радоваться, что принадлежит к числу 200 избранных, которые регулярно, каждые четыре недели, получают телеграмму от лондонского центрального правления синдиката с приглашением явиться «на смотр».

Охрана штаб-квартиры Оппенгеймера беспрепятственно пропустила его. В зал верхнего этажа, где ему вручили «его» пакетик, он явился лишь с небольшим опозданием. Цена, как обычно, была помечена на шелковой оберточной бумаге. Мистер Ван Хёвеп спокойно направился в забронированную для него комнату. В его распоряжении было около восьми дней, в течение которых он мог рассмотреть каждый из предложенных ему алмазов и связаться по телефону с потенциальными покупателями в Лондоне, в городах континентальной Европы или заокеанских стран. Затем ему предстояло решить: покупать содержимое пакета полностью или отказаться от него. Но отказ чреват серьезными последствиями: того, кто два-три раза не принял предложения, вычеркивают из списков синдиката, который заинтересован в том, чтобы сбыть с рук все камни.

Хёвен подумывал о контрабандной торговле алмазами, которые в огромном количестве предлагаются на черном рынке. Но за торговлю контрабандными камнями синдикат наказывает сурово и неумолимо: навсегда лишает поставок. А как продать какому-нибудь нефтяному магнату из Техаса браслет или колье стоимостью 100 000 долларов с контрабандными камнями? Тот факт, что камни получены из фондов синдиката, для такого покупателя является гарантией высокого качества товара.

Так сохраняется «культ смотра» в Лондоне, и все приглашенные берут предназначенные им пакетики. Каждый из них знает, что через четыре недели (если у синдиката не возникнут сомнения) он снова явится для получения пакетика в штаб-квартиру Оппенгеймера и все повторится вновь.

Таким способом синдикат оказывает огромное влияние на торговлю алмазами в капиталистическом мире. Ежегодный оборот организаций, ведающих сбытом, составляет в среднем 1,2 миллиарда долларов. При этом необходимо также учитывать тот факт, что стоимость «резервных алмазов», хранящихся в лондонских сейфах для манипуляции ценами, — почти 300 миллионов долларов.

Опираясь на экономическую мощь синдиката, Оппенгеймер может позволить себе известную критику в адрес режима апартеида. Если бы что-нибудь подобное позволил себе кто-то другой независимо от цвета кожи, он был бы брошен в тюрьму или отправлен в печально знаменитый концентрационный лагерь на острове Роббен. Естественно, Оппенгеймер руководствуется не гуманными соображениями; его беспокоят преграды для реализации прибыли, чинимые расистами. Доктрина апартеида запрещает африканцам овладевать профессиями более или менее высокой квалификации. Однако современное капиталистическое производство в ЮАР испытывает нехватку именно таких специалистов. Иммиграция не может удовлетворить хронический дефицит в квалифицированной рабочей силе. Поэтому Оппенгеймер и настаивает на отмене или по крайней мере смягчении ряда постановлений апартеида. При этом он находит поддержку даже некоторых политиков фашистского режима, которые хотят таким способом, не изменяя сущности апартеида, приукрасить его фасад.

На пути всевластия синдиката стоят преграды и другого рода. Капиталистическое регулирование цен посредством спроса и предложения само открывает на строго регулируемом алмазном рынке пути и возможности, которые не дают покоя компаниям Оппенгеймера. Не секрет, что даже избранные, получающие каждый месяц пакетики с алмазами, продают многие из них на черном рынке с надбавкой до 40 процентов. Другие ухитряются торговать как контрабандными камнями, так и алмазами синдиката. Специалисты подсчитали, что ежегодный оборот контрабандной торговли алмазами почти равен обороту сбытовых организаций Оппенгеймера.

К попыткам поставить под контроль синдиката деятельность нелегальных скупщиков алмазов относится и продолжавшееся целую неделю совещание, которое проходило в здании синдиката в Йоханнесбурге между руководством концерна и неким лицом, прибывшим из Лондона.

Мистер Перси Силлитоу — типичный англичанин. Он неизменно одет в темный костюм и белую рубашку с галстуком. Почти ежедневно он ездил восьмичасовым поездом из Истбурна в Лондой, и никто из его попутчиков не догадывался, что этот человек — шеф четвертого отделения британской контрразведки. Его офис помещался в обычном доходном доме на Керзон-стрит, в лондонском Вестэнде.

В январе 1954 года, когда Силлитоу уже вел размеренную жизнь пенсионера на одной из окраин Лондона, он получил от Оппенгеймера приглашение прибыть в Йоханнесбург.

Глава алмазного синдиката познакомил его с проблемами, возникшими в связи с контрабандной торговлей алмазами. Эта торговля, организованная в международном масштабе и особенно активизировавшаяся с середины 50-х годов, являлась серьезной угрозой синдикату.

Силлитоу, сразу же поняв, к чему клонит Оппенгеймер, прямо спросил:

— Скажите мне, господин Оппенгеймер, имеете ли вы ясное представление о том, во что, скажем, обойдется организация разведывательной системы?

— Мой дорогой друг, все имеет свою цену. Кто может знать это лучше меня, уже несколько десятилетий занимающегося продажей алмазов? Мы мыслим не такими категориями, как в контрразведке и Скотлендярде.

— И все же я должен еще раз предупредить вас, что это будет стоить очень больших денег.

— Как вы полагаете, сколько?

— Я мог бы сказать вам это не раньше как через несколько месяцев. Но для подсчета мне также нужна некая круглая сумма.

— Итак, сэр Перси, для того чтобы вы уяснили себе, каковы масштабы дела, которым вам придется заниматься, я назову некоторые цифры. В прошлом году синдикат получил около двадцати миллионов фунтов стерлингов чистой прибыли. Мы полагаем, что приблизительно такая же сумма получена от продажи алмазов на черном рынке. Так вот, я хочу предложить вам на первое время десять миллионов фунтов.

— Десять миллионов фунтов?

— Совершенно верно, и эта сумма может быть предоставлена в ваше распоряжение тотчас в любом месте мира, где имеется банк.

— Тогда…

— Что значит «тогда»? Этого недостаточно?

— Боже мой! Просто я подумал, что тогда можно будет добиться кое-какого успеха.

— Вот и хорошо. Сообщите мне, пожалуйста, когда вы сможете приступить к делу. Я думаю, вам целесообразнее переехать сюда, в ЮАР. Синдикат оборудует по вашему желанию дом и предоставит обслуживающий персонал. Вашу квартиру в Лондоне мы можем обменять на подходящий дом здесь.

Бывший шеф четвертого отделения британской контрразведки тотчас приступил к новым обязанностям: подыскал себе сотрудников, пригласил агентов, с которыми когда-то вместе работал, и разослал их во все алмазные центры мира.